Здесь в...

Постоянная позиция Ruby on Rails разработчика в Окленде

20 октября 2015

Здесь в Sliday, моей новозеландской цифровой студии, требуется Ruby on Rails специалист на постоянную позицию. Ознакомиться с тем, чем нам пришлось заниматься за больше чем пять лет существования компании, можно здесь: sliday.com/works.

Начинали с веб-сайтов за $275-400 долларов и портфолио для фотографов. С тех пор фотографы приобрели мировую известность, а мы перешли к разработке комплексных систем и мобильных приложений. Наши клиенты — стартапы, государственные компании, малые и средние бизнесы.

Мобильным и веб приложениям нужна серверная часть. Исторически сложилось, что Ruby on Rails — наш выбор.

Чем Ruby-программисту придётся заниматься в Sliday на каждодневной основе? Мы много строим прототипов и MVP для американских и новозеландских стартапов. Нужно уметь быстро реализовать продукт с минимальной, но достаточной функциноальностью. И после, в случае успеха продукта, поддерживать его и развивать. Иногда приходят чужие проекты на поддержку и улучшения, но такое редко.

О проектах

Дам пару примеров. Справедливости ради стоит отметить, что эти штуки не маленькие и не простые. Для уверенности в том, что я, как владелец бизнеса, могу брать такие проекты на реализацию — нужен человек на постоянную позицию.

ArcheryFit

Лондонский клуб лучников, посещённый не так давно @moscowlondon. Им нужна была сложная система учёта времени и занятости стрельбищ. Они её получили. Ruby-человек сделал календари, гибкую систему планов на основе схемы клиента, логины для менеджеров и премиальных посетителей, удобную панель для отображения всего этого и статистики с цветными пирогами.

Skorch

Стартап из Лос-Анжелеса, Skorch, хотели систему, которая может показать глобальную социальную активность по злачным и публичным местам в городе. Они её получили. Ruby-человек писал тут API, робота по сканированию местности, автоматический скрипт по расчёту рейтингов и красивую админскую панель с таблицами, поиском, логами и графиками.

О компании

Sliday состоит из 5 работников в оклендском офисе и примерно такого же количества удалённых сотрудников: front-end, дизайнеры, Ruby on Rails специалисты, Symfony-люди и мы с Давидом, основатели. Офис Sliday располагается на последнем этаже 396 Queen St, с охуенным видом на город и кофе-машиной. Работаем на iMac, что удобно. Появляемся обычно в 10 утра, в 6-7 вечера уходим домой.

Предложение о работе и условия

Мы открыты к разного рода сотрудничеству. Удалённый специалист в близких к нам часовых поясах — отлично. Талантливый разработчик в оклендском офисе — ещё лучше.

К сожалению, как показывает опыт, эффективно вести разработку с разницей больше 7 часов уже неудобно. Постоянные удалённые сотрудники просыпаются для нас раньше.

О деньгах и прочих условиях договоримся, был бы человек хороший.

Куда писать?

Пишите о себе или своих талантливых друзьях на [email protected]. Несколько примеров своих работ и пару слов о своей трудовой истории и ситуации вообще. Если вы ходите на работу в какой-то другой офис и думаете, что получится подработать у нас — конкретно в этом случае, боюсь, не получится: нужен человек на постоянную позицию.

Взгляд на воспитание детей из-за бугра

19 октября 2015

Здесь в Окленде @zelandiya поделилась ссылкой на занятный материал в Time. Американка Донна с ребёнком прожила в России 4 года. За это время она сделала несколько наблюдений о различиях в подходе к воспитанию детей. Учитывая, что мы с женой (10 лет в Новой Зеландии, 20 лет в России) живём сейчас с родителями (1 год тут, 55 лет там) и «всей деревней» воспитываем двухлетнего Лукаса, могу сказать — всё так и есть, как в статье написано.

Семь одёжек

Мы спрашиваем Лукаса, хочешь одевать тёплую куртку? Нет? Ну, нет, так нет. Мол, замёрзнешь, скажи. Родители верят, что холодные воздух и вода разносят вирусы и болезни, поэтому сильно переживают, если слоёв недостаточно или слои не заправлены в штаны, а штаны в носки, а носки не в сапогах.

Холод убивает, холод помогает

В статье написано: «У русских сложные отношения с холодом». Всё верно. Сидеть на холодном нельзя, отморозишь яичники (которые внутри организма с постоянной температурой около 36,6˚!), однако, если выставить дитя на мороз или остудить комнату, оно лучше спит.

Никогда не время спать

Донна утверждает, что дети в России бодрствуют до последнего и ложатся спать около 10, а то и 11 вечера. Может так и есть. Новозеландцы укладывают детей около 7 вечера, кстати. Мы стремимся к 8, но чаще всего удаётся уложить лишь в 9. Если не страться, не стремиться, то своего времени вообще не остаётся.

Воспитываем всей деревней

Считается, что воспитание — это групповое занятие. Все — знакомые и не знакомые — дают советы. So true. Мы у себя в родовом гнезде пока работаем над тем, чтобы не все находящиеся в комнате взрослые разговаривали с ребёнком. Я и сам в таких ситуациях теряюсь от многопоточности, чего уж говорить о двухлетнем мальчишке.

И другое

Донна почему-то не упомянула насаждаемую гендерную сегрегацию с ранних лет: нужно чтобы мальчик девочке помогал носить рюкзак. Девочки же слабые, слабый пол, хули, надорвутся, а им детей потом рожать.

Подытожить можно фразой:

«My American friends are always looking for ways to do things better, differently. My Russian friends are more often content to do things the way they’ve always been done.»

Голые факты. Я провёл 30% своей жизни вне России. Родители, которые приехали в Новую Зеландию год назад, меньше 2%. Не странно, что взгляды на жизнь вообще и воспитание детей в частности сильно отличаются: к конфликту поколений добавляется культурная разница.

Фантомные боли старого еврея

14 октября 2015

Здесь в Окленде интересную точку зрения высказал вчера один знакомый. Мы перешли от обсуждения прошлого поста о расисте к сраному релятивизму, бессмысленному постмодерну и современным трендам когнитивистики (науки о мышлении), книгах Сэма Харриса «Побуждаясь», отсюда перекочевали к понятиям абсолютного добра, зла и бытовых «плохо» и «хорошо» на уровнях индивидуума и социума (группы индивидуумов).

В вышеозначенном контексте мой собеседник озвучил следующий тезис.

В так называемом западном мире закон довлеет над «понятиями» (моралью типа). В восточно-европейском мире — наоборот.

Отсюда вытекает характерная отличительная черта русского и братских ему народов: они предпочитают навешивать ярлыки «хорошо» и «плохо» вместо того, чтобы говорить «это не в моих интересах», «это не моё».

Классический пример — отношение к теме однополых отношений между людьми. Западный взгляд: «whatever», это не моё дело, мне не мешает. Восточно-европейский: это аморально, это развращает, это плохо и это надо запретить. В первом случае не получается найти «понятия», позволившие поменять закон. Во втором закон меняется на основании понятий. Смешивают зелёное с горячим.

На каком-то этапе каждому из взрослых нас стоит, как мне кажется, осознать, что нет никаких «плохо» и «хорошо». Есть лишь эгоистичные «меня не касается/касается».

Ибо в современном разнообразном обществе так много разных точек зрения и культур, что очень уж эти примитивные базовые категории размыты. «Плохо» и «хорошо» — фантомные боли старого мира, в котором кондовые философские системы, чаще всего основанные на религиозных поверьях дремучих предков, обособлены и замкнуты на себя.

Если перестать навешивать ярлыки, а подойти к вопросу с более утилитарной и эгоцентристской точек зрения, сразу становится легче: меньше нервов тратится, меньше гнева и говнокомментариев в интернетах.

Понаехи в Новой Зеландии

12 октября 2015

Здесь в Окленде услышал сегодня от пятидесятилетнего русского на русской пати, мол, все эти, небелые, понаехали, куда катится страна (Новая Зеландия)? Это не привычная общевидовая ксенофобия, но в общем-то — расизм.

Набор претензий стандартный:

они не интегрируются, сбиваются в коммуны, потом вон вывески на китайском и во власти Ли всякие, что теперь, за них голосовать?

При этом оправданием своего расизма человек считает тот неоспоримый факт, что все такие! Мол, если поскрести любого англосаксонского старожила Страны большого белого длинного облака, не без труда найдутся точно те же чувства и мысли.

Не сходятся как минимум три вещи в схеме:

Иммигрант рассказывает другим иммигрантам на чисто иммигрантской вечеринке и на чистом иммигрантском языке о том, как другие иммигранты, его нынешние сограждане, отличающиеся лишь внешним видом и культурным фоном, охуели и скоро всё испортят.
Местные старожилы — это те, кто составил правила, по которым эти самые иммигранты попадают в страну. То есть они не только не против появления в списке кандидатов людей с фамилиями, отличными от «Смит», но и очень даже за. Добро пожаловать, господа Кузнецов, Сикх, Каменски, Ли, Ким, Мумбуту, Кумар и так далее.
Если следовать логике категорического императива и пожелать, чтобы максима «валите, чурки, нахуй» стала всеобщей и повсеместной, то… то не стояло бы здесь, в Окленде, никакого русского иммигранта, рассуждающего о том, у кого кожа желтее.

Не клеится дело об «они заполонили».

Я не стал спорить, лишь сказал, что дети будут в одной школе учиться, в одни университеты ходить и через пару поколений смешается всё в едином котле. Не скрою, я, будучи иммигрантом, пока верю в «diversity» и пишу об этом английском слове в своём русскоязычном блоге.

Пиратская гигиена и совки

29 сентября 2015

Здесь в Окленде я как-то опубликовал вариант «решения» музыкальной проблемы с помощью блокировщика рекламы и Spotify.

Google Chrome + Stream Keys + AdBlock Plus + Spotify Web = Spotify – Ads

Каково же было моё удивление, когда сердобольный читатель ответил:

Блин. Серьёзно? Уже перестали за музыку платить напрямую и все равно опять тяга к халяве, редкую рекламу прослушать и то западло. Лучше — обойти пользователськое соглашение и не платить. СССР. – Источник.

Его видение ситуации следующее: хороший сервис Spotify сделал музыку доступной и бесплатной в обмен на прослушивание рекламы и — хочу я или нет — я обязан её прослушать до последней секунды. Иначе говоря, аналогия такая:

Вот лежит у тебя на столе моя пачка денег — не знаю почему, но вот так оказалось. Мы с тобой договорились что ты эту пачку не будешь трогать, а потом таки отполовинил аргументировав тем что я херовую защиту на пачку денег установил. – Источник

С этой точки зрения получается, что я гадёныш, рождённый в СССР с тягой к халяве на генетическом уровне, нарушаю пользовательское соглашение со Spotify и ворую их музыку.

Со стороны меня — потребителя и человека, который платил за Spotify пока не соскучился по Beatles, по прежнему платит за Wikipedia, Dropbox, Google Drive, iCloud, Crashplan и около сотни других платных сервисов и приложений, а также помогает разжиганию свободы слова — ситуация с рекламой выглядит немного иначе.

Кто-то у пекарни раздаёт бесплатные багеты в целях продвижения своего сервиса. Только так устроено, что одна десятая часть этого длинного багета сделана из говна. Отчасти потому, что производитель говна частично оплатил производство этого «бесплатного» багета и, соответственно, продвижение своего говна. Можно я багет возьму, но не буду говно есть?

Или менее радикально:

В обмен на мой контакт (адрес электронной почты) некая компания поделилась со мной бесплатно журналом с парой интересных статей и сотней страниц рекламы. Я принёс домой журнал, вырвал рекламу и с упоением прочитал увлекательные материалы.

Ergo, в своём приватном пространстве со своими вещами и своей информацией я могу поступать, как угодно.

Например, я у себя на MacBook Pro поменял иконку бесплатному приложению Sublime Text, потому что старая квадратная, а я хочу круглую.

Возвращаясь к Spotify — я волен делать, что душе заблагорассудится с теми ноликами и единичками потоковой музыки, который сервер Spotify отдал моему браузеру, а тот сохранил куда-то на мой диск и проиграл из моих динамиков в виде суперпозиции синусоидальных гармоник в мои уши.

Например, я могу убавить звук в апогее Аппассионаты Бетховена и свести на нет труд немецкого гения. Могу вообще выключить звук, например. А могу настроить штуку, которая автоматически выключает звук во время неугодных гармоник — рекламы.

Ограничение «ты обязан слушать/смотреть рекламу!» располагается на фундаментальном, базовом уровне чувств (senses). И в тех случаях, когда мне запрещают не смотреть или не слушать, приходит на ум сцена из «Заводного апельсина».

Не я обманываю Spotify, а Spotify обманывает рекламодателей, обещая им, что ролики будут откручены на миллионах ушей. Невзирая на то, что прирост пользователей AdBlock составляет больше 40% в год. Очень странно винить пользователя в собственной жадности и в том, что твоя бизнес-модель стремительно устаревает.

Как по мне, слепое исполнение даже самых идиотских правил — это совок. А AdBlock, Ghostery и Disconnect.me — всего лишь гигиена личного информационного пространства.