Лама папа, лама мама

IMG_0611

Здесь в Окленде наткнулся на не первой свежести журнал TIME. Открыл на случайной странице и ба, старый знакомый! Далай Лама делится Тибетской «мудростью» (ссылка на скан), которая почему-то выглядит, как мнение хорошо воспитанного очкастого мальчика из вежливой семьи. Ответы давно уже не мальчика, читаются, как гороскопы — кручу, верчу, всем угодить хочу. Я не представлял, что подобный формат найдёт столь мощный отклик в некоторых сердцах моих читателей на Facebook. Оказывается нельзя в личном блоге пожилого феодала называть «грустным клоуном». По итогу я почему-то получился бесчувственная, да чего уж там — бездуховная скотина, невосприимчивая к великому знанию. Но ведь это не так, я много лет старался прикоснуться к священным скрижалям бесконечности, честно-честно!

Когда-то давно я весьма трепетно относился ко всякого рода боголюдям, шаманам, пророкам, священникам, монахам, папам и епископам. Особое благоговение вызывали загадочные персонажи Тибета. Многие, наверное, помнят телесериал про супермощняцких буддистских монахов из клана Шао-Линь или статьи про Шамбалу в АИФ за авторством одного «знаменитого» уфимского, если мне память не изменяет, офтальмолога. В моём юношеском мире шаолиньцы были неимоверно круты, башкирский офтальмолог с русско-еврейским именем Эрнст Мулдашев — учёный высшего разряда. Поиски загадочных цивилизаций в грядах многокилометровых гималайских ледяных пирамид взрывали мозг неизвестностью. Как следствие, в студенчестве впечатлительный Стас читал Блаватскую, Даниила Андреева, Рерихов, Бхагаватгиту — всю эту эзотерическую шелуху.

Буддистские монахи могут отжиматься на одном пальце, а я не могу. Йоги могут совсем не кушать и не какать, и гутапперчивые, как младенцы, и живут по сто лет — а я не могу. Наверное, какая-то великая мудрость сокрыта в древних книгах, многотысячных обрядах и ритуалах; что-то такое невероятно огромное, не помещающееся в голове простого меня смертного. Во время прогулок по Катманду очень привлекали портреты пышноволосого и обязательно жирно улыбающегося Саи Баба. В документальном фильме о творчестве Битлз с экрана мне хитро подмигивал Махариши Махеш Йоги, чем-то напоминающий откормленного Дзержинского.

Постепенно реальность с её непременно повышающейся энтропией навели на мысль, что как-то многовато просветлённых, и подозрительно сильно разнятся их видения, условно говоря, нирваны.

Оказалось, что Саи Баба, маг и кудесник, иллюзионист, который светилами двигает и превращает пепел в рис и наоборот — обманщик одним словом. Светлее некуда персонаж Махариши Махеш Йоги засветился в скандале сексуального характера, о чём вкратце повествует песня Битлз ‘Sexy Sadie’. Загадочные древние цивилизации вместе с бигфутом и НЛО, в которые так хотелось верить с подачи агента Молдера и Мулдашева, так и не были обнаружены. Картины Рериха перестали источать прохладу гималайского утра и оказались просто неплохими полотнами синеватого цвета. Далай Лама, пожизненный носитель божественного духа, то за, то против абортов — в зависимости от страны, в которой проходит встреча с фанатами — докатился до того, что пришёл на кулинарное шоу Masterchef Australia и кушал там на камеру лапшу. Папа, лидер католической церкви, покрывал священников-педофилов и запрещал спидозной Африке пользоваться презервативами. Как в совместной семейной жизни: романтика с годами уходит.

Реальность отрезвляет, прошла любовь-морковь к загадочными боголюдям всех сортов и размеров. Просыпаешься, а они все — обычные смертные люди, которым приходится проводить встречи, тренинги, писать книги, выступать по телевизору, собирать пожертвования, продавать снадобья, пророчества и благословления — в общем вертеться в этом непростом мире, где всё зыбко и описывается либо сверхгибкой теорией струн, либо сверхсложной Единой теорией.

Быть скептиком как-то даже невесело — совсем нет места для сказки. Если завтра прилетят пришельцы или Иисус, или Саи Каррамба с Махеш Марагиш Далай Ламой наперевес и начнут крутить по всем радиочастотам сообщение о радостном приёме всего человечества в ряды Просвещённого Космического Сообщества, я не поверю такой благой вести и скорее всего начну искать на новострых сайтах заметки о возвращении шутника в маске Max Headroom.

P.S.: Неплохая книга о том, почему люди сперва верят во всякую хуйню, потом всячески эту веру усиливают, а потом с огромным трудом со своими заблуждениями расстаются: The Believing Brain: From Ghosts and Gods to Politics and Conspiracies — How We Construct Beliefs and Reinforce Them as Truths (аудио-версия).

Солнечный пост

Здесь в Оклен­де я се­год­ня пер­вый раз в жиз­ни за­хлоп­нул клю­чи от ав­то­мо­би­ля в ба­гаж­ни­ке. Очень глу­по на­чал­ся день, при­шлось че­рез при­от­кры­тое ок­но за­ле­зать в кри­ча­щую сиг­на­ли­за­ци­ей ма­ши­ну и че­рез ото­дви­га­ю­щу­ю­ся па­не­ль в зад­нем си­денье пал­кой вы­ужи­вать связ­ку клю­чей из ба­гаж­ни­ко­вых глу­бин. В свя­зи с не­от­вра­ти­мой по­езд­кой в США и ре­мон­том в куп­лен­ном прош­лым ле­том до­ме, вре­ме­ни в по­след­ние дни ка­та­стро­фи­чес­ки не хва­та­ет. Нуж­но раз­ве­ять­ся.

Се­год­ня по­ка­жу рет­рос­пек­ти­ву сво­их фо­то­гра­фий, в ко­то­рых так или ина­че по­па­ли яр­кие лу­чи солн­ца, но­во­зе­ланд­ско­го и не толь­ко. Отвле­чём­ся от не­га­ти­ва не­дав­них со­бы­тий, умень­шим на­груз­ку на бан­лист.

Читать далее Солнечный пост

Cinemas in Kathmandu

In the center of Kathmandu there are both: shabby cows rambling through the town and youngsters with mobile phones strolling about. There is a great contrast between scales of living in Nepal, the same way as in any developing country, though. Next to a huge black jeep, one can see a toothless old woman keeping dirty barefooted children off. 

Читать далее Cinemas in Kathmandu

Космические захватчики

Здесь в Катманду меня всегда удивляли небольшие мозаичные рисунки, похожие на крупнопиксельные изображения известной игры «Space Invaders» («Galaxy», «Galaga» на 8-битной Nintendo), то там, то тут развешанные по городу. На всякий случай сфотографировал парочку, чтобы потом разобраться. По-умолчанию предположил, что это такое клёвое проявление богатой непальской культуры, совпадение, не более. Всё оказалось гораздо интереснее.

Читать далее Космические захватчики

Football game in Kathmandu, Nepal

Here, in Katmandu, people like football (proper one, that in US called ‘Soccer’) very much. They play volleyball and lapta too but not very well. We came to Katmandu as participants of a photo workshop and succeeded in getting to the football field free of charge. My fellows showed driving licenses, I produced a shining pass to the New Zealand School of English. After that we were allowed to do everything. We could even go out on the field if we would. Pavel’s theme of the Sergey Maximishin’s masterclass we were undergoing in Kathmandu was “Resting”, and he photographed himself every other minute and in every place, say, in front of some picturesque football fan in the stands. He used to squat down in front of a fan at almost no distance of a mere foot away and looked at him through his camera. I asked him whether people felt bothered by the blind spot created by him and his camera. He said that it bothered them very much, and added: for the first ten minutes only. Our fellow Nick was bored at the time and sluggishly idled about in the area of the goal though the ball kept ignoring the goal line.

The match was kind of super final, so the stands were full and the price of tickets was up to 500 rupees. There were three kinds of entrance tickets: proletarian tickets for wooden benches outdoor, VIP tickets – for plastic chairs in the veranda, and super VIP tickets – for the row of plastic seats along the field boundary. I was a little surprised and alerted by the amount of guards at the stadium. They didn’t allow to take pictures of themselves.

The game was nothing special at all. The goalkeeper used to kick the ball out when threw it in, players kept tangling in their own feet and managed to score a goal only in the end of the game when everybody got tired. As I got it, the most part of people there supported guys in a black uniform. Perhaps, it was a national team of Nepal. But for all that, the game still hindered our efforts to take photos.  It kept drawing our attention from cameras  and not once I caught myself watching the ball. Have to say that people were not very active in showing emotions. After the only and decisive goal nobody became hysterical and no one jumped with joy. Instead of forming a hysterical wave they just raised their arms and sticked thumbs out as if saying “super”. I got lucky to find one teenager in the whole crowd, who jumped, shouted and applauded. He was surely playing up to my camera.

Our visit to the central stadium in Katmandy showed again that football had no boundaries.

Corners

Here in Auckland, there is a retirement village in my neighborhood. The village consists of a mere few oblong and stocky blocks of flats. Almost every evening, when I return home from work I pass those one-roomed cells shut off from the external world by plastic sliding doors. Near one of the flats there is an old useless TV set which practically melts into the background in the gentle shadow of a nearby tree. The TV set is there in the rain and in the heat, very beautiful, almost like in the “American Beauty”.

It seems to me, now I start to realize why I used to admire photos by Stephen Shore. He was the first photographer in the world having exhibited in the Metropolitan Museum of Art inter vivos. A year ago I kept  the browser window with his works in sight trying to understand why they seemed so much special.

I don’t know about you but I am often attracted by the harmony of static scenes being, as one would think, quite ordinary. It can be soft light, geometry of lines, a combination of colors, a combination of textures, or all said above in one. I mark such photos with purple tag. They represent a space for the lively play of fancy, the scenery for imaginary situations and characters. This is the way to obtain photos without  people involved. No faces at all. The time-space, which has been stopped in a photo and fixed as it was, does not notice anything and continues its own existence. You are watching a film where static actors are shot on a static camera but there is no doubt that they are alive.

2. Auckland, New Zealand

3. Zeya, Russia

4. Zeya, Russia

5. Zeya, Russia

6. Heihe, China

 

7. Guangzhou, China

8. Kathmandu, Nepal

9. Nanchang, China

10. Zeya, Russia

11. Guangzhou, China

12. Katmandy, Nepal

13. Guangzhou, China

14. Zeya, Russia

15. Pekin (Beijing), China

16. Pekin (Beijing), China

17. Novosibirsk, Russia

18. Hong Kong, China

19. Zeya, Russia

20. Zeya, Russia

21. Zeya, Russia

22. Harbin, China

23. Blagoveschensk, Russia

24. Shenyang, China

25. Shenyang, China

26. Shenyang, China

27. Shenyang, China

28. Pekin (Beijing), China

29. The Great Wall of China

30. Pekin (Beijing), China

31. Pekin (Beijing), China

32. Xiamen, China

33. Xiamen, China

34. Xiamen, China

35. Xiamen, China

36. Guangzhou, China

37. Guangzhou, China

38. Guangzhou, China

39. Guangzhou, China

40. Guangzhou, China

41. Shenzhen, China

42. Shenzhen, China

43. Guangzhou, China

44. Shenzhen, China

45. Hong Kong, China

46. Hong Kong, China

47. Macau, China

48. Macau, China

49. Hong Kong, China

50. Hong Kong, China

51. Macau, China

52. Macau, China

53. Macau, China

54. Macau, China

55. Macau, China

56. Macau, China

57. Shenzhen, China

58. Macau, China

59. Macau, China

60. Macau, China

61. Macau, China

62. Hanoi, Vietnam

63. Hoi An, Vietnam

64. Macau, China

65. Macau, China

66. Shenzhen, China

67. Nanning, China

I would modestly remind you that any of the above photos you can get for private use (for your desktop or  wallpaper), if you apply at the following address

How Movies Are Filmed in Nepal. Part 3

Here in Kathmandu, while the workers of the Nepalese film studio were setting up the lights, I walked through all the rooms, took pictures of what the personnel of the studio are busy with. See the photographs with commentary in the rest of the post.

Mini-reports from the set can be found in previous posts from this series: first, second.

This is what the filming pavilion looked like after several hours of the crew’s work with setting up lights and decorations. The room with awkwardly white-painted walls is supposed to create an atmosphere of an interrogation room in the basements of the Nepalese intelligence service. See these photographs in the first post.

Meanwhile, in the dark and cool basement of the studio, a worker diluted chemicals for the development of the film. As far as I can remember, digital movies are not available to everyone, so most movies are made using film.

In a small boxroom with a strong smell sits a lady who is in charge of chemicals. Her work involves marking in a big record-keeping book how many kilograms of white crystals have gone to one project or another.

Giant tubs with chemical soup will be lifted to the highest point and connected with pipes to the development apparatus.

Another worker of the development shop who is in charge of a giant machine through with film is ran for development checks in with some book.

It’s a serious apparatus: it hums, clunks, rollers spin. This person was very concentrated on what he was doing, maybe even a bit hostile.

Occasionally this light began to shine dimly. After which the keeper of the apparatus came and looked at the buttons for a long time. The shop smelled of chemicals, on the floor here and there were whitish dried puddles with salty edges.

A fingerless chemist from the laboratory had a lively interest in the model of my camera. He then took his Canon 400D out of his backpack and after a brief conversation became engulfed by the newspaper. A person with a North Face jacket and a camera that costs about one thousand American dollars slightly amazed me. The average salary in Nepal is about $170 a year. Apparently the movie industry is a profitable business here, too.

In the cutting room, a Nepalese in gloves cut the film, measuring the footage in accordance with tables with numbers on a piece of paper. Carefully, with a razor, he cleaned the edges of the film, after which he glued one of the sides and squeezed them on a special pressing machine. The glue, the consistency of which looks like the well-known super-glue, melts the film very well: it gets a death grip on it. Cleaning the edges with a razor is essential so that the thickness of the strip remains the same where the film had been glued. Otherwise the mechanism of the projector can stall.

A young guy about twenty-five years old (as with any other Asians, it’s very hard to determine the age of the Nepalese) was preparing lists for the editing procedure. They are what a special person will use to cut the film, and another to glue it into a whole reel of film.

Brochures for Nepalese movies with the smiling faces of actors with a look very similar to a European one are all over the studio.

A lady with polished robot-like movements marks the places where the film was cut on it.

She runs the film back and forth and marks something on a huge list of numbers on the screen of the monitor.

I’m not sure that these devices are used by anyone, but I found a whole room full of old projectors in the back part of the building.

For some reason, the hole in the door is covered with rags and tape. The feeling of a basement of a Russian research institute did not leave me.

In the sound-recording studio, audio-tracks for the video are edited on real macs. There is a quiet, soundproof room with microphones behind the glass. The actors have already recorded their lines, and I got to watch only the work of the audio editor. Typical Bollywood sounds of gunshots and ricochets could be heard in the room.

I’d like to remind you that over seventy movies a year are made in this studio. They are as low-budget as they can be, but, nonetheless, they find their audience, since for most, movies aren’t a cheap form of entertainment. Naturally, like in any developing country, a huge contrast is seen between the poor and the rich: black jeeps drive by the proletariat movie theater, and cows that run in different directions scare off pigeons.

The arrangement of the chemical laboratory. Notice the dust, dirt and spiderwebs in the corners.

Ever since childhood, the process of film development has fascinated me. So after touring the building, I once again went down to the basement to watch as the mechanisms, with humming and quiet, rhythmical rattling, pull kilometers of film through themselves. On which are faces, terrors, intrigues, investigations.

Part one

Part two

How Movies Are Filmed in Nepal. Part 2

Here in Kathmandu the filming of the movie “Dasdgunga,” of which I began to speak in the first of three planned posts about Nepalese films, continues.

I’d like to remind you: in the Nepalese film studio, a couple dozen people and one Bollywood star are filming a thriller based on the mysterious death of several high-standing persons. In 2008 I was fortunate enough to spend several days with them. One year later, after passing censorship, the movie saw light. At the end of the post is an episode that had been cut out by censorship.

And so, yet another day of filming after many hours of working in a closed pavilion that is meant to act as an interrogation room, it was decided to spend it in the home of the director’s friend’s friend. On the second day, the beaten-down Nick and I spend several hours looking for the address which we were given at the studio, we were afraid of being late, yet after arriving we spent a while watching the adjusting of equipment and the set-up of a mini-screen for the camera. The actors, wearing make-up, repeated their parts and worked on the dialogues with the director and his assistant. The operator, as before, smoked a lot and was hostile. I guess that’s just the type of person he is.

The director, in the top left corner, watches over the filming of the scene “Entering the house.” The actors ascended five times. Passersby and the owner of the house kept getting into the image.

The operator demonstrates what has been filmed to the actors playing the main characters and to the director.

Boys are playing next to the building across the street that looks like a dormitory.

The son of the owner of the house. We chatted a little. He is a student in Kathmandu, plans to be a designer. Meanwhile he’s helping his father with a small business, I don’t remember exactly what kind.

The newly-set-up crane occasionally bowed dangerously. A worker was put next to it for safety.

The camera was placed on the crane with pancake-like weights on a balancing foot. It smoothly rolled into the window as the work progressed.

Walking by, a curious worker went up to the viewfinder.

A room on the second floor of a typical Kathmandu building is decorated to look like an office of a politician of moderate importance. There are portraits on the walls, flags everywhere and other attributives. Attention! “Action!” The director speaks English. Everyone freezes in positions that have been taken ahead of time, like in a game of freeze tag. In the middle of the house, the owner offered everyone hot tea which he himself carried around on a tray.

In several days we sort of befriended the guys from the filming crew. Both we and they felt somewhat special.

“Detective” Anup Baral and his assistant are asking the suspected official ticklish questions.

Like last time, after the photographs from the places where events took place, I’m attaching a chunk of the movie, in which you can see what came out at the exit and compare. This episode didn’t pass censorship and didn’t end up making it to the theaters.

 

 

In the next post I will introduce you to the, so to speak, kitchen. This will be a photo report from the production workshops of Nepalese studios: film development, printing, editing, voicing.

Part one

Part three

How Movies Are Filmed in Nepal. Part 1

Here in Kathmandu, local cinema is called Kollywood. The cost of one movie, as I was told by a manager who decided to audition for the part of a tour guide, is 10-50 thousand American dollars. In just a few months, a crew of 7-10 people manages to make a ready product. Detective stories with a lot of killing are well-liked. In one year, the studio makes up to about 70 (!) films. I got to visit and participate in the making of the movie “Dasdgunga,” about the to this day mysterious death of Nepalese leaders.

The story is so fishy that the movie did not pass censorship right away and was approved for showing only in January of this year, one year after its making. In short, the plot is based on the death of two representatives of the top of the government of Nepal: Madan Bhandari and Jivraj Ashrit. In the 1993 incident, they died in a car accident. The driver, Amar Lama, somehow survived, but was killed ten years later. The murderer was not identified.

The main part of a detective with a difficult life is played by the star of Nepalese theater and cinema Anup Baral. The director is the round-faced Manoj Pandit with kind eyes. They say he’s also pretty famous.

Meanwhile, we look under the cut at a series of 35 photographs with commentary.

Make-up took over an hour. Mustaches got combed, faces got powdered and after three hours of waiting for lights to be ready, filming began. I included the best picture from this period in the “The Culture of Modern Nepal” series.

An extra playing a guard watches as the workers set the lights.

Meanwhile, a scene was being filmed in the hallway. A driver is being led to be interrogated. The blinding light of a projector hits the characters in their backs.

Most of the first day was spent on setting the lights.

The workers of the studio spent over four hours covering, setting and adjusting do-it-yourself reflectors made from rags, white panels and mirrors.

Speaking of the necessity of a professional set, lighting equipment and super-expensive lenses and cameras. Any available resource is used in Kollywood. The room was whitened in one day, rags, mirrors and ropes were brought from storage. The intensity of the projectors’ light is set using black discs with a hole in the center.

A static stage, the set is ready. We are witnessing an interrogation in the basement of a Nepalese security service.

Before starting to film, the director and the actors discuss the details.

The director accentuates the attention on something of moderate importance.

The equipment, as you can see, isn’t cheap. The camera, no matter what, is rented, and there’s a special person designated to watch it. One films, another controls, the third watches over so that the camera doesn’t get dropped.

The operator seemed like a nervous person, smokes one after another.  There is something in his position that opposes the power of the director.

The detective wearing a hat strictly gazes into the eyes of the suspect. They sit close to each other, so their eyes are a bit crossed. On the chair with an umbrella during the filming sits the suspected Amar Lama and sweats.

The director and operator occasionally check how the light falls on the faces of the actors. Sometimes they asked me to show them what the photographs looked like: sometimes the shadows were too rough, sometimes there was too much light.

The terrifyingly quiet partner of the main character. At some point, judging by the circumstances, they attempted to play bad cop/good cop. It didn’t really work, the suspect laughed a couple of times.

I don’t know why they gave the main character of Asian decent, who doesn’t have very abundant facial hair, a stupid mustache. But a special person adjusted it almost every other set.

The director’s assistant. Anup Baral’s companion at the teaching workshop. A sweet person with pretty decent English.

Outside of the scene, of course, you have to sit quietly and wait for it to end.

The view of the set.

In my search of an interesting angle I climbed to the top level using a rocky ladder. The director is explaining something to Anup.

The director, Manoj Pandit.

The actor playing the main part, Anup Baral.

Dayahang Rai, the actor playing a secondary character, the driver Amar Lama at the interrogation.

It’s normal to smoke in the police station basement, there’s nothing to explain here.

The detective’s assistant repeats the text. He did not have many words. Mainly he goggled his eyes.

The person who controls the operator’s work. As you can tell, he wears the headwear of a brahman and not all work can be done by him.

Working on the key moments with the director.

Since you scrolled through to the end, you will probably be interested in finding out a bit more.

You will recognize some scenes right away. Some of the phrases were repeated so many times during filming that even today, a year and a half later, they seem familiar to me.

The guys and I spent several days with the crew. Pasha (r0ver) ended up with a short but good combined report. In my remaining posts from this series you will see the second day of the filming process and the dungeons of the film studio where development, printing, editing, voicing and everything else without which a movie can’t happen take place.

Part two

Part three

An Acting Studio in Kathmandu, 2008

Here in Kathmandu, Nick (who was suffering either from a hangover or from sleep deprivation) and I walked all over the street Maharajgunj, all the while checking in with a scrap of paper. A day earlier, on the set of a Nepalese film studio, the assistant director invited us for a visit to the acting studio of Kollywood star Anup Baral. Finding a place using incomprehensible, unspeakable doodles didn’t turn out to be so easy.

Nonetheless, after several hours of wandering next to an electrified fence of a new American embassy and looking into the windows of the police academy across the street, we made our way through alleys to a building painted white.

The door wasn’t opened right away, the foreign guests were quite late. As is appropriate in many Asian countries, we took off our shoes and went down to a dark basement where we were introduced to the company. The lessons take place in traditional semi-darkness and are occasionally interrupted for meditation. The windows, of course, had to be opened, photo cameras require light.

The studio is called “No acting, please.” Remember how they act out in Indian movies? Oh! Radja lied to Father. Father frowns, Father is clearly unhappy. The twin brother suspects something. Joey Tribbiani acted like this in “Friends.”

A person with a traditional headdress teaches traditional practices.

Anup received his education in India, in New Delhi, so the lesson was given in English in the presence of foreigners.

The class lasts from three to six months and costs up to 10,000 Nepal rupees. This is definitely not for the poor, that’s more than $130 USD. Anup undertakes teaching the lads starting from scratch. The complete, half-year program offers a full-fledged theatrical production as a final project. As usual, students like stuff like this. Of course, they don’t risk taking up “Waiting for Godot,” but the Theatre of the Absurd is popular among sophisticated Nepalese youth.

Как бывает. Давно вы сидите дома?

Иногда, сидя на жопе, забываешь, как быстро летит время. Сегодня будет много букв, будьте готовы.

Чуть меньше года назад я получил письмо от незнакомого человека по имени Эдуард. Письмо, которое меня удивило, позабавило, насторожило и, сами понимаете, заинтересовало:

Стас, здравствуйте! Мне очень неудобно беспокоить совершенно незнакомого человека такими просьбами, но, к сожалению, совсем не осталось выбора.

Дело в том, что месяц назад я улетел из Сибири в Африку — захотелось посмотреть мир, набраться впечатлений. Из Эфиопии, где пробыл три недели, поехал дальше — в Сомалиленд. И тут после какого-то времени появилась проблема: в стране нет процессинга визы и мастеркард, нет вестерн юниона, нет видимых мне способов получить деньги, кроме системы dahabshiil, которой в России нет.

Наличных денег я вообще никогда не держу с собой много (Сомали — не самое безопасное, все-таки, место), и не подумал, что такое может случиться.
Стал опрашивать знакомых, у которых может быть кто-то за рубежом, но никого не нашел. Один хороший друг посоветовал после этого обратиться к Вам — сказал, что если кто-то и сможет незнакомому человеку помочь, то Вы, и нашел офис dahabshiil в Окленде (ссылка на офис).

Я хотел бы перевести деньги (500$, только на авиабилет и оплату отеля, в котором я уже и так «в кредит» живу) банковским переводом, а получить через Dahabshiil. Уже готов и незнакомому вот отправить, не знаю, что делать еще.

Любую информацию о себе и о владении счетом могу предоставить — чтобы не было сомнений, что это какой-нибудь нигерийский спам или еще какая-то такая фигня. Но если нет времени или желания — понимаю, что поделать, постараюсь искать другие пути.

Заранее спасибо :) Будет здорово, если напишете и предупредите даже с отказом.

Я согласился, Эдуард перевёл деньги на PayPal и в ближайшие выходные я поехал искать отделение африканского аналога Western Union с непроизносимым и незапоминаемым названием «dahabshiil». В тот день много нового узнал про цветные районы Окленда, где натуральный Вавилон: африканцы, азиаты, индийцы — все работают и живут в радиусе сотни метров. Естественно, никакого отделения там не оказалось. Мы стали искать, кто бы мог посодейтствовать Эдуарду из Лондона. Наш герой в это время сидел жил в долг в сомалийском отеле и всеми возможными способами пытался выбраться из одной из самых хаотичных в мире стран.

Впрочем, не буду ничего выдумывать, на днях Эдуард увлекательно рассказал о своих приключениях, неожиданно развёрнуто ответив на мой вопрос: «Как у тебя дела?» С его разрешения публикую письмо ниже. Скажу сразу, вы как минимум удивитесь. Я обалдел.

Читать далее Как бывает. Давно вы сидите дома?

Как поймать хороший кадр

Здесь в Катманду на мастерклассе Максимишина обуждался вопрос, как так получается, что кому-то везёт с кадрами, и кто-то мучается буквально годами. Я не возьмусь пересказывать всю дискуссию, там и споров было много, и примеров с пяток имён. Если вкратце, то основная идея такова: не стоит ждать, что вот вы идёте такой с фотоаппаратом по улице и бах! выскакивает вам навстречу слон в панталонах, вы щёлк! щёлк! и в National Geographic на обложку. Вряд ли это случится — над удачным кадром нужно работать.

Можно ждать музу, и страдать оттого, что она не приходит. В реальности всё прозаичнее и трудоголичнее: нужно взять и сделать. Почти в любом творческом занятии 99% рутины, 0.99% творчества и 0.01% удачи. Если мы говорим о фотографии, то решение вышеозначенной задачи следующее. Выбираете место, фактуру, свет, ситуацию, формат, и работаете над кадром пока он не получится. Долго и в по возможности упорно. Если не получается — меняете место, фактуру и пр. Так, возможно, получится один или два по-настоящему хороших кадра, какие не стыдно показать людям. Зритель будет удивляться: «Как удалось поймать такой момент? Вот же повезло фотографу!» Рыбалка какая-то, ей-богу.

Заметив относительно интересный задник, с афишами непальского кино на рифлёном заборе, я в час пик простоял у оживлённого угла около сорока минут. Попробовал ракурсы, выдержки и диафрагмы — нащёлкал приблизительно сто кадров. Из них как минимум один можно назвать «удачным». Нормально, как считаете? По-моему, в самый раз.

В продолжении поста несколько мегабайт этих самых фотографий. Можно проследить динамику развития кадра и попыток что-нибудь поймать.

Читать далее Как поймать хороший кадр

Серия Уголки, выбор читателей

Макао, Китай
Макао, Китай.

Здесь в Окленде я наконец-то добрался до поста полуторалетней давности, в котором просил вас, дорогие читатели, проголосовать за шесть понравившихся фотографий. Я тогда, помнится, собрал больше шести десятков статичных снимков со всего света и назвал серию «Уголки«. Конечно, никак нельзя держать столько фотографий в одном наборе, поэтому я и попросил читателей блога поделиться впечатлениями. Немного удивительно, но пост собрал больше трёх сотен комментариев и был принят весьма тепло. Сегодня я выцарапал оставленные вами в отзывах циферки и организовал их в огромную таблицу, и выбрал двенадцать лучших снимков.

Итак, лучшее из серии «Уголки» по мнению читателей блога «Здесь в…«

Читать далее Серия Уголки, выбор читателей

Как снимают кино в Непале. Часть третья


Все фотографии кликабельны. На staskulesh.com можно смотреть в виде слайдшоу.

Здесь в Катманду пока рабочие непальской киностудии устанавливали свет, я прошёлся по всем комнатам, поснимал, чем занят персонал студии. Смотрите фотографии с комментариями в продолжении поста

Мини-репортажи со съёмочной площадки можно найти в предыдущих постах этой серии: первый, второй.

Читать далее Как снимают кино в Непале. Часть третья

Как снимают кино в Непале. Часть вторая


Все фотографии кликабельны. На staskulesh.com можно смотреть в виде слайдшоу.

Здесь в Катманду продолжаются съёмки детективного кинофильма «Дасдхунга» (Dasdgunga), о котором я начал рассказывать в первом из запланированных трёх постов по теме непальского кино. Вкратце напомню: в Непальской киностудии команда из пары десятков человек и одной звезды Болливуда снимают триллер по мотивам загадочной гибели нескольких высокопоставленных лиц. Мне в 2008 году посчастливилось провести с ними несколько дней. Спустя год, пройдя через цензуру, фильм увидел свет. В конце поста вырезанный цензурой эпизод.

Итак, очередной съёмочный день после многих часов работы в закрытом павильоне, призванном изображать комнату для допросов, решено было провести в доме одного из друзей друзей режиссёра. Второй день мы с замученным voskresenskiyng несколько часов искали адрес, который получили на киностудии, боялись опоздать, однако, по прибытии ещё долго наблюдали за настройкой аппаратуры и установкой мини-крана для камеры. Загримированные актёры повторяли роли и прорабатывали диалоги с режиссёром и его помощником. Оператор, как и прежде, много курил и был неприветлив. Такой тип, наверное.

В продолжении поста смотрите чуть больше десятка фотографий с комментариями.

Читать далее Как снимают кино в Непале. Часть вторая

Как снимают кино в Непале. Часть первая.

Здесь в Катманду местное кино называется Колливуд. Стоимость одного фильма, как мне рассказал взявшийся попробовать себя в роли экскурсовода менеджер, составляет 10–50 тысяч американских долларов. За несколько месяцев силами съёмочной группы из 7–10 человек у них получается создать готовый продукт. Хорошо идут детективы с мочиловом. В год студия в общей сложности выпускает до 70 (!) фильмов. Мне удалось посетить, поучаствовать в съёмках кинофильма «Дасдхунга» («Dasdgunga») о по сей день таинственной гибели непальских лидеров.

Дело настолько «мутное», что фильм не сразу был одобрен цензурой и допущен на экраны лишь в январе этого года, спустя года после создания. Если вкратце, то сюжет закручен вокруг гибели двух представителей верхушки непальского правительства Мадана Бхандари (Madan Bhandari) и Дживрая Аширита (Jivraj Ashrit). В инцинденте 1993-го года, в результате аварии они погибли. Неизвестным образом выжил водитель Амар Лама (Amar Lama), который в свою очередь был убит десять лет спустя. Личность убийцы установить не удалось.

Главную роль детектива со сложной судьбой исполняет звезда непальского театра и кино Ануп Барал. Режиссёр — круглолицый Манож Пандит (Manoj Pandit) с добрыми глазами. Говорят, тоже довольно известный.

Анупа я уже упоминал в одном из прошлых репортажей о его актёрской студии при университете. Занятия проходят за занавесками в тёмном помещении, поэтому репортаж получился не очень красочный. Тем не менее, мне кажется, это не помешает вам разглядеть талант в глазах ребят-студентов. Ещё немного о преподавательской деятельности Анупа Барала (английский).

В связи с переходом на фриланс, небольшое объявление-предложение. Если вам или вашим знакомым интересно было бы получить полноценный материал или фотографии на эту тему для глянцевого или не очень издания — напишите мне.

А пока смотрите под катом серию из 35 фотографий с комментариями. Читать далее Как снимают кино в Непале. Часть первая.