Плохой, хороший, злой

Здесь, в Зее, послушав рассказы родителей и знакомых о том, кто, как и куда, я отметил одну вещь. Мысль спорная, но допишу. Мир ребёнка совсем крохотный и ограничен десятком дворовых друзей и двумя параллельными классами школы, ну, из секции какой ещё ребята. К тому же события и люди проносятся мимо с невероятной скоростью, и их так много, что друг на всю жизнь из пионерлагеря забывается по возвращении в первый же день. Взрослых и того меньше — по пальцам можно пересчитать: родители, ближайшие родственники да учителя. Остальные всего лишь поименованные «дяди» и «тёти».

У кого-то детство кончается раньше: родителя у всех свои, ситуации бывают разные, обстоятельства складываются иначе — спорить не буду, но по привычке постараюсь обобщить. Когда мы выпускались из школы, как пел Ревякин: «когда мы уходили из дома» и вступали во взрослую жизнь — в общество, состоящее прежде всего из взрослых — мы оказались совершенно не готовы к тому, чего от неё  и от них ожидать. Книжные и киношные персонажи, безусловно, не раз намекали, мол, глядите, дети, как бывает, не попадите впросак, но по законам эволюции животное получает условный рефлекс не есть мухоморы и волчьи ягоды, когда пару раз отрава его хорошенько помучает.

Взрослых можно было любить, не замечать, не любить или бояться, но понимать их в том возрасте никак было нельзя. Откуда ребёнку знать, да и кто ему объяснит, что соседская тётя Эльвира ходит с помятым лицом не потому, что упала с табуретки, закручивая лампочку на кухне. Ну упала, с кем не бывает, содранные коленки — дело обычное. А потому что они с мужем вчера подрались, и тот её крепко поколотил за мокрую, крикливую истерику. Тётя в оранжевом свете дешёвой 60-ваттной лампы называла его сволочью и скотиной и вспоминала ему ребёнка, от которого не так давно пришлось избавиться, а после долго лечиться и слабой возиться в огороде, сил, мол, никаких её нет.

А сосед из малосемейки напротив большой любитель женщин, оттого и разводится уже в который раз, и суд уж больше не имеет права вычитать из его и без того небольшой зарплаты диспетчера в службе коммунальных услуг алименты. Или вот учитель по физкультуре со смешной красной рожей пьёт в каморке для хранения спортинвентаря не потому, что ему не нужно делать домашнее задание, а потому, что жена уехала в Хабаровск к маме, и уж несколько лет никакая другая женщина не хочет с ним пьющим жить. Пью, чтобы забыть — забыть, что пью.

Маленький принц — сказка для взрослых, потому что в детстве она — лишь глупая история про мальчика голубых кровей посреди пустыни с дурацкими нарисованными барашками в коробках. Так мне казалось, хоть сам находился точно в том же месте. Как бы там ни было — для ребёнка все эти малознакомые люди, которым можно поздно ложиться и всегда делать, как хочется, чаще всего просто «дядя Саша» и «тётя Маша», не плохие скорее всего, того глядишь, конфетами угостят.

P.S.: Пропустили полное собрание фотографий с облаками и отражениями в комьюнити .
P.P.S.: В очередной раз народ возбудился на мелкие ссылочки у фотографий, дающие возможность получить полноразмерные картинки. Как будто не было поста «Говяжий чай». Совок из голов надо гнать поганой метлой, товарищи.

Река Деп

194Kb
Купить на обои для рабочего стола.

Здесь, на Депе, я когда-то учился плавать, ловить рыбу, ставить палатки и собирать байдарку типа Таймень. Чуть ли не каждый год мы с родителями и знакомыми «покоряли» этот детско-женский, нулёвый по туристической категории маршрут. Спустя семь лет по прежнему узнаю повороты, плёсы, мари, сопки и скальники.

На этом месте, куда иногда приезжают деревенские мужики на вездеходе и пьют водку за столом под навесом, был ураган и ветром перевернуло байдарку отца на другой стороне. А на этой косе мы с братом соревновались, кто дальше забросит камень и придумали игру «бульк и плюх». Булыжник, запущенный под правильный углом входит в воду с глухим звуком и без брызг, но с пузырями и бурунами, поднимающимися с глубины секундой позже — это бульк. Плечи болели, так кидали.

Где-то ниже по течению видели стаю красных волков и медведей гималайских. Помню, очень было страхово засыпать в палатке под лай козлов за рекой, когда час назад через реку с подветренной стороны к нам шла медведица с потомством, да испугалась, вернулась в тайгу.

Однажды, ближе к устью, излюбленному месту ГЭСовских рыбаков, мы полдня пытались выудить хоть одного из гигантской стаи ленков, стоящих на мелководье. Они, как после взрыва контуженные, не брали наживку, и плавно отходили на глубину, когда мы азартные и заинтригованные пытались схватить рыбу руками.

Было дело, мы с одноклассником решили срезать и свернули в, как нам казалось, весьма проходимую протоку. А там в конце завал — деревья навалены, а вода понизу течёт. Очень тогда пригодился нож, сделанный отцом из резца металлорежущего станка: перерубили пару сосновых брёвен и, немало повозившись, перетащили байдарку.

Спустя семь лет, хоть лес местами обугленный после пожаров и травой поросший, а дед-отшельник свой дом бросил, и огороды староверов уже в молодых берёзах, спустя семь лет, я всё помню.

Ещё фотографии

Город у двух рек

184Kb
Вариант побольше.

Здесь, в Благовещенске, улицы прямые, оба конца видать, потому что были когда-то вычерчены военными топографами на карте, приграничный город. Через реку высятся здания китайского поселения Хэйхэ, стремительно развивающегося под боком. Блага, как тут говорят, мало того, что областной центр, но и основной канал поступления товаров из Китая в амурский регион. Нет, наверное, такого жителя, который не был бы за границей. Через реку разве что за молоком не ходят. Квартиры дорожают, купечество строит новые харчевни и магазины, и стоит отметить — в целом Благовещенск выглядит весьма опрятно.

Именно оттуда друг семьи дядя таможенник в начале девяностых привозил нам красные пахучие блоки со счастливой головой китайского мальчика на обёртке. Розовая жевательная резинка с клубничным вкусом была настоящим «бубльгумом»: тянулась и прилипала к лицу, когда мы научились надувать шары. С тех пор всё клубничное напоминает мне химическую китайскую жевачку, самую, пожалуй, статусную вещь в детских дворовых взаимоотношениях.

Именно в этом городе у меня был шанс надолго остаться сразу после школы. Тогда я, медалист и паинька, на всякий случай поступил в местечковый АмГУ, чтобы, если в настоящий Университет в Новосибирске не получится, были козыри в рукаве. В Благовещенск мы с другими заучками ездили на областные олимпиады. Ходил везде, где успевал: информатика, география, математика, физика, русский язык. На выигранные деньги покупал память и другие железки для домашнего компьютера. Именно тогда, в девчуковом номере гостиницы Зея, мы с отличниками в первый раз в жизни попробовали вино. А на следующий день было собеседование в физматшколу при НГУ. Я проспал и не стал ФМШонком.

Именно в этом городе рядом с аэропортом из чёрной трубы валит густой дым. «Наверное, там жгут старые самолёты», — каждый раз думаю я. Всё, что мне нужно знать о нынешнем Благовещенске, я узнаю из рассказов таксистив по пути до железнодорожного вокзала.

P.S.: По прежнему открыт для подработок, детали на http://stas-kulesh.moikrug.ru

Нежное это

Здесь, в России, как мне рассказывал знакомый экономист, проживший три года в семи минутах ходьбы от Елисейских полей в городе Парижу и возвращающийся ныне на Родину, есть «своя схема». Кроме нюансов с несоблюдением законов, преступностью, идиотскими ценами на почти все товары и услуги и прочими радостями постсоветского пространства здесь осталось то, чего «там» нет. Я говорю о взяточничестве.

В России почти не существует безвыходных бюрократических ситуаций, потому что все берут. В детстве взрослые не рассказывали, но было непонятно, почему у директора, который получает всего в полтора раза больше папы, есть джип, а у нас Иж Юпитер 5 с люлькой. В «Служебном романе» Басилашвили ездит на Волге и слушает кассетный магнитофон, но про него там говорят «большим человеком стал», а директор вроде обычный дядя, вроде позавчера в гости заходил, чай пить. Не углубляясь в дебри воспоминаний, — «давать на лапу» у нас в семье было не принято и по общему родительскому наставлению — плохо.

В то время, как во всей стране совершенно нормально. Со времён советского хронического дефицита народ привык, что всё нормальное нужно доставать. Как именно знали все и в то же время никто. И поныне у каждого есть «специальный человечек», которого нужно зарядить, номер кабинета, где нужно капнуть на жало. В джентельменский набор рассказов любого взрослого человека из серии «Какой я был однажды молодец» входят истории о том, как правильно сунуть в лапу, организовать барашка в бумажке, подмазать кого-то, передать в конверте специальное предложение, добавить смазки, если дело застопорилось.

Забавно, насколько «человечки» те нежные. Казалось бы, товарно-денежные отношения: ты им деньги, они тебе липовые документы, техосмотр, кредит в банке и т. п. Ан нет, своими словами вещи называть ни в коем случае нельзя, а то человечки обидятся и не будут помогать. Чувствуешь себя персонажем дешёвого криминального телесериала со второго канала. Смех да и только. В двадцать первом веке, в стране с налаженной тендерно-откатной системой вознаграждения подобного рода называют теперь личным бонусом или агентскими. А уровень власти определяется размером отката.

Когда я только вернулся, путался, как использовать словосочетание «у нас». Сейчас, спустя  месяц жизни на Родине, решил всё же, что семью и детей буду кормить и растить не здесь. Мне так удобнее и спокойнее, не суть. Поэтому позволю себе сказать следующее. У нас уровень коррупции, как в Грендландии, и иногда, небольшому человеку, обычному жителю страны с регулярными вопросами это неудобно. Индусы, сидящие железными жопами на распределительно-управляющих позициях, они как роботы — опоздал, недосдал, ошибся, не заполнил — получаешь категорическое нет и без вариантов. В России всегда, и мне это по-бытовому нравится, есть варианты, всегда можно договориться.

Более того, как показывает пример Китая, где вся экономика держится на откатах и уровень коррупции, приближается к российскому, а то и по иным оценкам к нигерийскому, — так жить можно. И можно жить хорошо. Так что не подумайте, я не пытаюсь тут с белой башни плевать на плеши прохожих, взятки в контексте русской действительности — это не не плохо и не хорошо, это так есть, это «своя схема», которая работает.

P.S.: Нашёл на Озоне книгу «Как дать «взятку» и не сесть…?». В отзыве: «Я — предприниматель со стажем. Очень жаль, что эта книга не попалась мне под руку в конце восьмидесятых, когда я создал свое первое предприятие — кооператив.
Сколько проблем я бы решил играючи! Хоть в аннотации и сказано, что это — размышлизмы автора, а на самом деле — это практическое руководство к действию».

P.P.S.: Проходя мимо кухонного стола, заметил сегодня №31 журнала Огонёк, тема номера: «Взятки гладки» — В нашем общественном сознании коррупция перестала быть преступлением.

Про сто тактов

191Kb
Купить на обои для рабочего стола или, чтоб на стенку повешать.

Здесь, в Зее, холодает и скоро, уже очень скоро придут заморозки, и с ними для очень многих пора копать картошку, а кому-то и в школу идти. Дожди пойдут. Вечера для подумать и погрустить под любимую пластинку чего-нибудь нейтрально-позитивного на фоне равномерного шума капель.

Когда-то в школьные годы я был очень привязан к одной девочке и к сборнику The Best уже развалившейся к тому времени Verve. Школьная такая, знаете, любовь. Безответная, как водится. Лет пять потом слушать Bitter Sweet Simphony не мог. А нынче в подтверждение моему пониманию мира ребята собрались и выпустили новый альбом Forth.

С распавшимися группами, как со сложносочинёнными женщинами — они всегда возвращаются. И слушать их, пусть бывает и недолго, но хорошо и как-то особенно ностальгически приятно. Именно так было на концерте Smashing Pumpkins в Окленде.