Хоть потоп

Наш пляж, вулкан тоже наш

Здесь в Окленде локдаун. Из-за 1 (одного) многосложного и бестолкового случая заражения коронавирусом популярная премьер-министерка решила закрыть полуторамиллионный город на неделю, и всех остальных в пятимиллионной стране поставить на цыпочки, чтобы боялись вместе. Вчера люди десять часов простояли на въезде в город, полиция останавливала каждого и задавала важнейший для спасения всех и вся вопрос, мол, зачем вы едете в Окленд? Люди тут как бы живут. Сотни граждан простояли по 8-10 часов в пробке на жаре. Такие тут новости.

После двухнедельного заключения в как бы не очень-то добровольном ковидарии — специальном таком отеле, который управляется и оплачивается государством, и куда садят абсолютно всех прилетающих в Новую Зеландию вне зависимости от того, есть у них вакцина или вирус, или своё может самодостаточное жильё, где можно самоизолироваться наотличненько — мы наконец-то вышли в мир и добрались домой.

Когда-то давно, через десять лет после окончания школы, я вернулся в родной город Зея — небольшое поселение в Амурской области. Там были и есть гидроэлектростанция, лес, золото, там моя историческая родина. Самолёты в Зею за время стабильности Путинской России летать перестали, но можно на поезде добраться от станции Тыгда: за приблизительно три часа (дорога разбита в основном) дотрястись до города. Помню, что сперва я поразился тому, как быстро мы донеслись от поезда; потом удивился, как мал оказался мой детский ареал обитания; какое крохотное (и уютное) у нас семейное жилище; как можно пешком обойти все окрестности. Отовсюду рукой подать. В детстве и юности город Зея — это был мой целый мир: за границами школы, двора и пары улиц, где мы тусили с друзьями — Зея была моя Terra Incognitа, испрещённая непонятными знаками, полная опасностей и загадок. Приблизительно десять лет понадобилось, чтобы скукожить её до размера виноградины.

Так и сейчас, после года активных путешествий — мы буквально облетели земной шар в 2020 — Окленд показался крохотным, исхоженным вдоль и поперёк. Своим, но скучным. Прежде всего в глаза бросилась неприглядность и нескладность местной архитектуры, неряшливость и нескладность вывесок; чуть погодя, ширпотребность товаров, заторможенность услуг, мелкопакостная скандальность новостей. После шотландских замков, британского Амазона, чилийских сервисов, лондонского столичного величия и дубайского шоппинга — Окленд (ожидаемо) несколько дней казался маленьким, отнюдь не милым, пожухлым, сжамканным. В центре города — стройка. В сторону от центра — однородная, всепоглощающая сабёрбия.

Я не из тех, кто любит повздыхать на ностальгические темы. Гораздо интереснее, что дальше? А «дальше» тут, похоже откладывается. Сейчас поясню почему.

Жители сабёрбии на первый взгляд приветливы, но жутко напуганы Ковидом, коего в глаза не видели. Оттого он кажется им намного больше, чем есть на самом деле. От страха граждане прощают политикам то, что в обычных условиях терпеть уж точно не стали б. «Команда пять-миллионов» — звучит здесь из каждого динамика. Все, как загипнотизированные, повторяют одни и те же мантры. Мы со всем соглашаемся. Уже выучили, что разговор не клеится, когда хвалишь что-то иное кроме народа-победителя, который страдал, Новой Зеландии и её единственно верного подхода к борьбе со всеобщим недугом.

Борьба идёт с переменным успехом, за последний месяц было два локдауна, на этой неделе школы опять закрыты. Выбран жёсткий вектор на уничтожение: ноль случаев любой ценой. Вакцины вот только-только вяленько начали ставить. Недочётов в политике партии, если вы спросите новозеландцев, нет: для всех минусов находится рациональное объяснение. Сложно, мол, экономика, мол, хилая, много факторов. Фраза «Вы что, хотите, как в… ?» — всегда способствует конструктивному диалогу. Я аргументы эти не списываю и не девальвирую, конечно, но к любому единодушию отношусь подозрительно.

Мы пока наблюдаем и слушаем, и ждём, что будет дальше.

Что дальше — этого тут, похоже, никто не знает. Все гонятся за «как прежде», а его — точно не будет. Потому что его не может быть.

Друзья и знакомые удивлены прежде всего тем, что мы вернулись. Очень много скучных разговоров про пандемию. Почти два года заняло собраться и уехать из Новой Зеландии, и всего лишь три дня понадобилось, чтобы вернуть всё в исходное состояние: вынуть хлам из сарая, расставить его по дому; машину вот уже купил, электрическую; ищу способы кофемолку доставить через Австралию, здесь-то нет ничего. Буэ и скукотища.

Обыденность пугает, как повторяющийся детский кошмар.

Хоть прямо сейчас и локдаун (игрушечный, можно гулять, почти всё открыто, маски минимально, дистанция условно, на отслеживание контактов все забивают) — можно сказать, что коронавируса в Новой Зеландии нет, и здесь всё, как прежде. И это «прежде» — приводит в ужас.

Гори весь мир радиоактивным огнём, иль будь там глобальный потоп — в Новой Зеландии будет всё, как всегда — как прежде.

За прошлый год мне довелось пожить в Латинской Америке и Европе. Оба региона чрезвычайно сложны и самобытны. Они наполнены противоречиями, пропитаны историей, хитровыебанными проблемами и людьми с самыми необычными судьбами. У нас с женой и ребёнком за этот год появилось несколько десятков удивительных знакомых. Кто-то на пяти языках говорит, кто-то книги пишет, кто-то французскую культуру преподаёт в университете. У всех судьбы, истории, беды, свой неповторимый опыт.

Мы побывали в шести локдаунах, в шести разных странах и городах, было немало времени для самокопания, самоедства и максимального беспокойства. Нашёлся месяц-другой и на философствования.

Целый год Ковид шёл по пятам. Был момент, в Чили показатели зашкаливали и люди натурально шугались друг от друга, потому что вирус наступает, лекарства нет и просвета никакого нет: всё, что можно — это сидеть безвылазно дома и бояться вместе. Когда в Великобритании появился новый штамм и стремительно начали закрываться школы, кафе, бизнесы и всё-всё-всё, а мы застряли в Лондонском аэропорту — там непонятно было, куда деться от заразных частиц летающих и разложенных по поверхностям.

Стоишь с маской на лице в центре пустого аэропорта Хитроу и принимаешь судьбу такой, какая она есть.

Страны и города закрывались, билеты отменялись, друзья и близкие оказывались в максимально неприятных ситуациях, когда и помочь нельзя, и посоветовать нечего. Мысли о том, что мироустройство не стабильно, мы не вечны, и надеяться не на кого — каждый день были такие мысли.

Времени действительно мало, и жизнь по-настоящему коротка. Лишь в постоянном движении нашли мы панацею от разрушительного ощущения того, что реальность утекает сквозь пальцы, и не за что уцепиться.

Звучит депрово, но то жизнеутверждающие мысли, на самом деле. Которые заставляют вставать и делать прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик.

Они и сейчас никуда не делись, но, я очень опасаюсь, что «прежде» их затормозит, как лишняя стопка водки после которой тянет в тупой сон.

Пока мы, здесь, в Окленде, решили перевести дух и подумать, что делать дальше. Очевидно, что жизненно необходимо продолжать движение, потому что ничего, кроме него нет и быть не может. Должны появляться новые впечатления, навыки, люди, места, проблемы, знания. Без этого — застой: «прежде» и «как всегда» доведут до ручки, глазом моргнуть не успеешь.

Комментарии

 

Протест онтологии

Здесь в Эдинбурге мы становимся старше. И чем старше мы становимся, чем крупнее мазки на картине мира.

Детский день занят переживаниями о том, где и с кем сидеть в столовке, и спросят ли домашнее задание. Каникулы, как и уроки, кажутся бесконечными. Дальше одного дня ребёнок не думает.

Студенчество не только приносит ненужные знания, но и учит чуть-чуть планировать наперёд. Если не сделал ежемесячные задания — «месы» — будут проблемы. Не подготовил лекции или не нашёл у кого их гарантированно списать — на сессии будет сложно.

В карьере желательно смотреть на год-два вперёд. Нередко буквально в дверях спрашивают, мол, где вы себя хотите видеть через пять лет? Ояебу о таком задумываться сразу после университета. Откуда мне знать?! 

Однако, чем старше, тем меньше риска в каждом отдельно взятом отрезке времени. Моменты складываются в дни, недели, месяцы, а после и годы. С появление детей желание уменьшить или нивелировать риски усиливается обратно пропорционально желанию выспаться. Не успел родитель и глазом моргнуть, как детство закончилось, и в Деда Мороза никто не верит.

В юности будни остро заточенне, как ножи и прозрачно простые и стройные, как хрусталь. У раннего «Аквариума» песни про стрелы, зеркала, серебро и сталь. Позднему БГ снится пепел, у него «500 песен и не о чем петь».

Реальность от пониженного риска трансформируется в обрюзгшую тестообразную массу: углы скругляются, центр масс сдвигается к основанию. Там, где молодому-независимому прыг-скок и порядок, взрослому и ответственному (за детей и родителей, например) полгода запрягать. Не факт, что потянет лошадка телегу, загруженную жизненным опытом и прилипшим нему, как пук волос к кому серого, когда-то цветного и блестящего, пластилина, хламом.

Заметил намедни в свои сорок лет, что планы теперь простираются на декаду, не меньше. Если не заглядывать так далеко, запросто можно оказаться в ситуации, когда «как же я раньше-то не подумал об этом?» и ничего не исправить, банально не будет времени.

Ковид, немаловероятный астероид или закипание океанов от жара горящих лесов — форс-мажорные события, конечно, никуда не денутся. Но кажется мне сегодня, что только полагаясь на себя, не оглядываясь на по-достоевски кастратскую судьбу-судьбинушку, можно не профукать отведённое нам всем и каждому в отдельности время.

Как ребёнок набирается всё утро смелости дать на перемене отпор хулиганам в ответ на травлю; так взрослый бодрится и накачивает себя уверенностью на декаду вперёд — чтобы дать отпор одиночеству, старости, бедности и нескончаемому беспокойству. В осознании том может и есть — взрослость.

Я так вижу.

Комментарии

 

Два вперёд, один назад

Вид из окна моей квартиры в Эдинбурге

Здесь в Эдинбурге ковид — говнит. Он снова спутал все планы. Впрочем, какие могут быть «планы» в 2020?

Вышедшие первого декабря поправки к иммиграционным правилам Великобритании не позволяют посетителям (туристам, гостям по сути) подавать на другие визы, находясь внутри страны. Нужно выехать. И выехать обязательно в страну постоянного жительства.

Это весьма бесячье обстоятельство для жителей таких стран, как Австралия и Новая Зеландия, особенно в 2020 году. И так было бы не очень удобно, прямо скажем, метнуться через полмира, чтобы заполнить онлайн формы именно из Окленда, но в этом году приезд в Новую Зеландию означает две недели в карантине. Желающих вернуться при этом так много, что отелей (‘covid camps’) не хватает, и ближайшие даты — я смотрю прямо сейчас — не раньше, чем середина февраля: два с половиной месяца от сейчас. Такова цена путешествий во время пандемии.

Невзирая на ковид, нам удалось побывать в Аргентине, прожить полгода в Чили и Шотландии, и, я думаю, около месяца мы будем болтаться по пустынным улицам туристической Европы прежде чем вернуться назад в спокойный и уютный Шир. Там я расчехлю электрический скутер, гитару, фортепиано. Кроликов своих увижу — они до сих пор живут на заднем дворе, говорят.

Дом поднялся в цене почти в полтора раза с момента покупки. Школа хорошая. Очень надеюсь, что пригородная жизнь не затянет, не затуманит, и мы не затеем масштабный ремонт. Очень надеюсь, что не придётся покупать пыхтелку на колёсах aka автомобиль. Если придётся, то постараюсь найти электрическую.

Офис Karma мы закрыли и скорее всего больше никогда не откроем, поэтому ездить куда-то каждый день мне, например, не надо совсем. А до школы ходить — два километра полезных для сердца.

С одной стороны, весьма приятно представлять, как мы вернулись домой, достали вещи из хранилища, собрали отданное для сохранности друзьям, купили новое, расставили всё — и бах, мы дома. Таков и был изначальный план в начале нашего большого путешествия.

Всё субъективно. Когда почти год назад мы уехали из Новой Зеландии, я перевернул страницу и наметил планы в относительно далёком будущем. В них были включены какая-то новая страна, новая культура, новый язык, новые люди, новые хобби, новые места — чтобы все каналы на телевизоре постепенно стали новые.

Я затеял эксперимент: было бы круто жить, где хочется и заниматься любимыми делами, коих не очень много, если разобраться:

  • Много ходить
  • Впитывать новую культуру и исследовать достопримечательности
  • Фотографировать
  • Играть с кем-нибудь музыку
  • Проводить время с ребёнком и семьёй в целом, и с женой отдельно
  • Высыпаться
  • Пробовать новую еду и хорошее винишко
  • Строить бизнес и стартапы вроде Карма, которые должны при этом расти, конечно, чтобы не из пустого в порожнее

Как автомат Калашникова: секрет моего благоденствия — это железяка, деревяка и патроняка — составил их вместе, и механизм работает в любых условиях. Разве я о многом прошу?

Нахрапом взять крепость не получилось. Можно ли остаться в Великобритании? Я думаю, что скорее всего можно. Но это будет не прямой путь, и скорее всего на долю процента нелегальный и, как следствие, рискованный.

Индикатор ебанутости

Представьте, что существует индикатор ебанутости, где с одной стороны шкалы беспокойная цыганщина и сумасшествие, а с другой — холодный расчёт и спокойное следование правилам, то я чувствую, как цыганщина обуревает. Надо оставаться в рамках разумности и клёвости.

Кроме этого — ковид не благоговит. Невзирая на то, что мы провернули две иммиграции за почти уж прошедший пандемический год, похоже, придётся совершить третью эмиграцию — покинуть настроенный быт в Шотландии и вернуться в тихую гавань Новой Зеландии. Надолго ли? Не могу сказать, но полагаю, что как минимум до конца 2021. Время покажет.

Такие стали с первого декабря правила. Я почти перестал злиться на бюрократическую систему Великобритании, нет смысла лаять на погоду: это их страна, их правила, их порядки, их традиции. Если не хотят принимать молодых, образованных, здоровых, положительных персонажей из дружественной страны, деды которой воевали — кладбище павших воинов ANZAC буквально через дорогу — это их дело. Очевидно, тут клубок проблем из прошлого, непредсказуемый Боджо-премьер и Брексит на носу. И без нас полно забот.

В этот сумасшедший год перипетий и стохастических событий по всему свету тот факт, что моя маленькая ячейка общества таки справилась с программой минимума, активно пропутешествовала весь год, и в конкретный день, как было запланировано, возвращается домой с полными карманами историй и поднятыми флагами — приходит удовлетворение от определённости. Как неуклюжими лапами скользкую рыбу ловить в ручье и — бац! — поймал и крепко держу.

Мы возвращаемся на островок стабильности, продираясь через бурю. В мире пиздец, в Новой Зеландии — штиль.

Это воодушевляет. Но есть и другая, обратная, сторона медали.

В период увлечения фильмами про сумасшедших людей, которым обязательно нужно взобраться на Эверест, один из эпизодов отчего-то запомнился намертво. Когда одного из группы покорителей вершины, Бека Уэзерса, успешного медика из Штатов, у которого семья, дом, работа, всё вроде хорошо, спросили, мол, зачем он лезет, зачем подвергает себя дикой опасности? Он ответил, не берусь точно цитировать, приблизительно так:

«Когда я не в горах, то каждый день за мной витает маленькое чёрное облако.»

Очень опасаюсь, что «чёрное облако» встретит меня в уютной Новой Зеландии. Бек умер и воскрес там на Эвересте, удивительная история, и после этого никому не советовал следовать его примеру, ибо говно он, а не пример.

Как известно, пугает не монстр, а неизвестность.

Известно, что меня и мою семью ожидает дома в Окленде. Не известно, во что это превратится через год-другой спокойной жизни в привычных пенатах.

Я надеюсь таки перевернуть календарь страницу и вернуться в Шотландию в частности и в Европу в целом, уж больно тут интересно.

P.S.: Всего лишь 84 дня и US$5000 займёт перемещение из Эдинбурга в Окленд во пандемическом 2020.

Комментарии

 

Недомеры и недомерки

Этим публичным туалетом пользоваться нельзя. Точно нельзя. Совершенно точно.

Здесь в Эдинбурге мы готовимся к третьему локдауну. В Великобритании ввели новые ограничения, борются с вирусом: в Англии средней строгости, в Шотландии чуть серьёзнее.

Напомню, что мы сбежали из Чили в июле, когда там после нескольких месяцев жёстких мер дело с больными коронавирусом шло на поправку: стало меньше 2000 новых случаев и меньше 50 умерших в день. При такой статистике уставшие от карантина чилийцы соблюдали дистанцию, носили маски, косо смотрели на нарушителей, хвалили карабинеров за поддержание порядка и выполнение ковидных законов. Было ощущение, что вся страна, как в блокаду, борется с врагом-вирусом — общая война, общее дело.

А то это время в Великобритании все наслаждались оттепелью, и мы с выпученными глазами, как голодные беглецы с зоны, смотрели на людей без масок на улицах Лондона.

В конца июля здесь на всю шестидесятимиллионную страну было 500 случаев в день. Однако, у всех местных, с кем бы я ни говорил на тему ковида и связанных с ним ограничений, модель поведения почти никак не изменилась: дистанция-шмистанция, всё равно все врут, правила дурацкие, я буду вести себя, будто ничего не происходит.

Логично, естественно, очевидно — последовал рост количества заболевших. За вчера их было 12600, сегодня 14542 19724 и 137 смертей! Если сравнивать с Чили и, для наглядности, США, то выглядит это так.

Мы вернулись в точку отправления.

Все устали. Вообще все. Какие-то бюрократы и их нанятые непонятно как, непонятно где айтишники перепутали столбцы с рядами при сохранении данных в формат XLS, и тысячи подтверждённых случаев выпали из статистики. Столбцов в Excel может быть не больше определённого значения, а вот рядов — сколько угодно. Головотяпство максимальное: абсурд и «The Thick of It» полный.

Абсурдны и новые правила, которые Борис «БоДжо» Джонсон озвучил пару недель назад. Им никто не верит, их никто не понимает.

  • Пабы, кафе и рестораны закрываются в 10 вечера!

    В итоге все набиваются туда, как сельдь в банку к 9, потом высыпаются на улицы в 10, толпятся там и на под завязку заполняют публичный транспорт по пути домой. Мэры многих городов не одобряют.
  • Больше 6 человек из разных семей в одном месте собирать нельзя, в гости и на домашние посиделки нельзя. В Шотландии, в Эдинбурге в частности, до марта нельзя ходить друг к другу в гости: больше двух семей собираться нельзя под одной крышей.

    При этом дети, которые разносят заразу похлеще взрослых, не учитываются. Им можно перемешиваться, заболевать и распространять. Школы и сады продолжают работу. Все очень-очень не хотят, чтобы школы закрывались. Это будет удар по экономике и духу.

    Уборщики, водопроводчики, газопроводичики, телеантенщики, строители и любые другие мастеровые могут приходить в чужие дома. Экономика прежде всего.
  • Внутри помещения обязательно носить маски всем!

    Но если это кафе, то можно садиться за стол и снимать маски. Часто это буквально в метре от входа, где все в масках стоят.

    Автобусы и метро ходят, Уберы и такси — не проблема. В гостинице, конечно, можно остановиться, где только-только чужой человек ночевал: дышал, чихал и кашлял.

Вот такие строгие правила, которыми собираются победить Ковид. И он, как можно представить, сравнив правила с тем, что было, например, в Чили — не побеждается. Но и не побеждает, что удивительно.

Почему такие противоречивые ограничения? Рационализовать сложно, чиновники не очень стараются поддержать свои слова фактами. Да и не работают они, все видят. Однако, не это поражает.

Удивительно, что почти никто не говорит о том, отчего такой большой разрыв между количеством подтверждённых заражённых и количеством умерших?

Много стали делать тестов молодым, а старики стали осторожнее?

По сути, именно этот параметр определяет действительную степень опасности: если я выйду на улицу и повстречаюсь там с сотней случайных людей, какова вероятность, что я заболею? Какова вероятность, что у меня — вот мой возраст, хвост, усы и документы —  будут осложнения? Велик ли шанс, что я в связи с этими осложнениями останусь инвалидом? Возможно ли, что я помру вообще?

Мой любимый Fermi Paradox помогает мыслителям оценить вероятность того, что разумная жизнь во вселенной есть и нам (человечеству) удастся с ней встретиться в отпущенное на этой планете время. Использованная в дискуссии формула — это мультипликация нескольких параметров, которая даёт учёным заветное число. Чем оно больше, тем выше вероятность. Однако, чем больше в формуле неизвестных и чем выше разброс значений, тем меньше определённости в ответе.

С одной стороны, выдвигаются многочисленные аргументы за то, что во Вселенной должно существовать значительное количество технологически развитых цивилизаций. С другой стороны, отсутствуют какие-либо наблюдения, которые бы это подтверждали. Ситуация является парадоксальной и приводит к выводу, что или наше понимание природы, или наши наблюдения неполны и ошибочны.

Как сказал Энрико Ферми — «ну, и где они в таком случае?».

Перевод источника

Так и с набившим оскомину ковидом — не оставляет ощущение, что если собрать правильные множители в формуле, то можно не надеяться на случай, а знать так ли опасен чёрт, как его малюют?

В Шотландии 5 миллионов, было сделано 697 тестов, из них 12.8% показало, что вирус есть. Если предположить, что 80% вообще без симптомов, то разносчиков вируса здесь около 3500. Вероятность встретить такого человека на улице — 0.07%. Если я весь день болтался, и столкнулся с тысячей прохожих, то среди них скорее всего был почти целый (0.7) больной ковидом. Каков шанс, что я получу их вирус? Неизвестно. Вроде 4.5% вероятность получить осложнения, и 0.8% вероятность помереть в моём возрасте без вредных привычек и хронических заболеваний. Много это? Чёрт его знает.

Запросто вероятностная ковид-формула может так сложиться, что шанс получить травму от домашнего насилия выше, чем серьёзно заболеть.

На то и нужны учёные, чтобы корректно рассчитать и доступно объяснить.

Вместо этого бюрократы не могут срастить таблицы в Excel и беспокоятся о своих политических рейтингах, делают видимость активности, а вирус, как шёл, так идёт. А у граждан наступает ковидное онемение, и пандемическое ментальное истощение. Да и с работы того глядишь попрут, а школы закроют. Очень неприятная обстановочка-с.

Складывается впечатление, что Великобритания собирается жить с ковидом. Локдауна, говорят, не будет. Экономика и общее благоденствие важнее, говорят, чем личная безопасность меньшинства. Чрезвычайно интересно было бы знать, каково это меньшинство, каково это магическое Число Опасности?

Комментарии

 

В конце останется только один

Деревня Дин в Эдинбурге

Здесь в Эдинбурге дождливо, как во время оклендской зимы. В парке у школы пахнет землёй и грибами, мы насобирали ребёнку спелой, но кислой черники, а какое-то дикое животное откусило голубю голову. Тут камни дышат стариной глубокой. Разговорился с отцом на входе в классную комнату, тот служил в Омане, рыбачил под Кайкурой, и утверждал, что лучше, чем Эдинбург — места на земле не найти.

Мы уехали из Лондона. Лондон прекрасен, но без особой нужды и карьерного шила в жопе делать там особенно нечего. Разумеется, нельзя просто так в 2020 передвинуться из точки Лэ в точку Э: без приключений не обошлось. Из-за сильного шторма — может быть вы забыли, но пока человечество покашливает, планета в огне — на линии электропередач упало дерево, проходимость двухколейной железной дороги уменьшилась вдвое. Состав простоял на месте 3,5 часа. Мы успели съесть все чипсы в баре первого класса и познакомиться с русскоязычной мамой из Литвы. Им с до станции оставалось лишь двадцать минут, нам до Эдинбурга — три часа. Обидно, зато поболтали.

Почему Эдинбург? Ещё в Чили мы выработали «запасный» план на случай окукливания Австралии. Там было предложение о работе, был даже подписанный контракт, и визы были не нужны! Но всё накрылось Ковидом. После трёх отказов со стороны военно-ковидного трибунала (Border Force) мы решили, что Австралия всё, и начали натирать лыжи, писать в школы, искать жильё, выбирать достойные и доступные города для жизни в Великобритании.

Европа до сих пор в состоянии нестабильного полураспада: сегодня из Испании приедешь — самоизоляция! Завтра из Франции — спи дома отдыхай! Швейцарию вон тоже внесли в список заразных стран. Как бы толсто намекают — не надо вам никуда ехать. Но мы всё равно решили двинуться дальше.

Я открыл Nomadlist, накрутил фильтров и по сути выбирал из Бристоля и Эдинбурга в финале плей-офф. Нам нужны были школы, нужны были какие-то исторические достопримечательности aka руины, которые были бы открыты скорее всего вне зависимости от вируса. Туризм в ковид, как и вообще жизнь во время пандемии — сплошь расстройство и неопределённость. Едешь куда-то и не знаешь, открыто там; идёшь куда-то, и понятия не имеешь — не разорилось ли кафе, не помер ли владелец.

Удивительное дело, но никто из многочисленных знакомых и твиттерян не ругал Эдинбург, все только хвалили. «Что-то в этом есть» — подумали мы и купили билеты, сняли квартиру, написали в школы.

Как и предполагалось, частные школы, потеряв клиентов, охотно шли на диалог. Те, которые поняли, что ситуация серьёзным образом изменилась и услуги их в условиях ковида стали товаром третьей необходимости, особенно вежливо и расторопно общались с нами, молодыми родителями и потенциальными клиентами.

Поезд прибыл в пятницу. В понедельник мы уже имели одно полностью готовое приглашение в одну школу и один предварительный экзамен (скорее проверку) в другой школе. Что одна, что вторая — очень похожи на выдуманные замки из Гарри Поттера. Я не шучу.

Во вторник мы подписали контракт. Обычно, если покидаешь школу, то ты, родитель-терпила, должен оплатить за следующую четверть вперёд. Оказывается, в условиях пандемии — школа ОК принять нас на условиях pay-as-you-go: плати пока можешь. Тяжёлые времена.

Я злорадствую, потому что на деле доволен тем, как необычный мировой кризис, который мы с вами проживаем, показал затхлость многих традиционных, закостенелых систем. Оказывается, можно обсуждать инвестиции не лично, а по видео-звонку. Оказывается, почти всё можно заказывать с доставкой домой, Оказывается, никто не против, если вы пришлёте подписанный PDF, а не придёте лично с бумажками из принтера. Пандемия, как лакмусовая бумажка показала, чьи бизнесы морально и исторически устарели и должны либо поменяться, либо исчезнуть.

В среду ребёнок пошёл в новую школу. Я на радостях купил фортепиано, и владелец магазина привёз его к подъезду бесплатно. В Эдинбурге пока все милы и доброжелательны весьма.

Я всегда говорил, что миграция или иммиграция — это хлопотно, но не сложно.

Устроиться на новом месте заняло меньше трёх дней. Даже борщ с русскими пельменями нашли, скоро подвезут. Теперь будем исследовать вожделенные руины и пытаться прочувствовать особенный дух северной столицы.

Я мало писал о первых ощущениях после выхода из самоизоляции в Лондоне, а там было что рассказать.

В Лондоне все куда-то бегут, и маски все эти, глупости и противоречивые правила, выдуманные бюрократами — за-па-ри-ли. Максимально ощущается всеобщая апатия и усталость от необходимости соблюдать изменяющиеся порядки: дистанцию держи, маску носи, особенно внутри помещений! Но если это ресторан — можно снять маску и вот тут в метре от входа сесть без проблем. В Лондоне я по привычке из Чили (там и сейчас большинство так, только сегодня созванивались с Костей) — старался ходить в маске. Разве что в парке снимал. Разительное отличие таково, что в Чили вируса боятся, на него злятся, а в Европе, которая на два-три месяца опережает Латинскую Америку в пандемическом плане, коронавирус всех раздражает.

Здесь, в Великобритании, гораздо больше разговоров про то, какие бессмысленные меры принимаются, и как надо научиться сожительствовать, и как надо спасать экономику, невзирая на смерти людей. Всяк рационализует, как может: и люди-то старые, и статистика-то искажённая, и маски-то дырявые. Всё подряд идёт в ход: от логической эквилибристики у большинства мозги свернулись в творог.

Если каждую минуту будет орать пожарная сигнализация, то через час вы перестанете подскакивать и бежать к лестнице. А к вечеру под звуки тревоги беспокойно уснёте. Поутру под крики сигнализации будете кофе готовить, раздражаться. Через месяц — в шумоподавляющих наушниках будете втыкать в Нетфликс под винчик. Через полгода купите на Амазоне специальной формы звукопоглощающую шапку, разработанную в Скандинавии, чтобы радикально смягчить и очеловечить звук пожарной сигнализации — она всё так же каждую минуту орёт. Через год, по телевизору говорили, придут пожарные и отключат её. Точно-точно.

Ментальное онемение — то испытывают жители Туманного Альбиона по поводу Ковид-19. Таково моё обывательское, туристическое наблюдение после двухнедельной самоизоляции в Лондоне и недельного проживания в Эдинбурге.

В Эдинбурге, кстати, масок много, и, может потому, что мы снова среди родителей оказались, кажется, что люди более ответственно относятся к правилам и ковидным ограничениям. В автобусах — в масках. В ресторанах обслуживающий персонал — в масках. Носы не высовывают, на подбородок не сдвигают. Пожилые люди — точно в масках. Дистанцирование почти всюду соблюдается.

Так или иначе, латиноамериканская мечта умерла от последствий коронавируса, и мы остаёмся в Эдинбурге до января. Если понравится — до мая. Если очень, очень, очень понравится — может быть ещё задержимся.

Если вы знакомы с интересными людьми тут, мы, семья из двух взрослых с одним семилетним мальчиком, с радостью наладим контакт. Пишите.

Комментарии