Недавание говна

vsco_060214-1

Здесь в Окленде, в одном из кухонных разговоров мы с товарищем затронули тему коммуникаций, проекций и отношения окружающих к себе любимому.

Его позиция заключалась в том, что желательно оставаться со всеми в хороших отношениях, как минимум в нейтральных, и уж точно не наживать врагов. Поскольку, кто его знает, что там кому в голову взбредёт, в мире полно сумасшедших. Речь не о жизни за печкой и не о догмах премудрого пескаря. Просто, мол, ни к чему негативную энергию накапливать.

Для меня проблема чуть шире, чем защитная реакция в сложном и стохастическом мире. В необходимости подстраиваться под мнение окружающих я вижу ограничение личной свободы и, если уж совсем в реальную валюту переводить, пустую трату времени.

Чарльз Буковски говорил, что до тех пор пока писатель не отторгнет мнения других, он не свободен, и он не писатель, конечно. Это в особенной мере касается родителей и близких, в меньшей степени знакомых и друзей, в ещё меньшей — нейтральных остальных. Если действовать с оглядкой на то, что подумают другие, шансы на правдивость и освобождение от предрассудков и предубеждений невелики. Я натурально представляю себе клетку с металлическими прутьями-мнениями.

Люди — вообще все, и особенно близкие — всегда будут судить ваши поступки. Чем старше становишься, тем больше, если честно, наплевать на то, что кто-то где-то как-то не так подумал обо мне или моих идеях, выраженных в той или иной, достаточно или не достаточно «правильной» форме. Объективно говоря, в 99,99% случаев, если вы кому-то не нравитесь — это на самом деле ничего не меняет.

Людям свойственны предубеждения и, как известно, переубеждать — весьма неблагодарное дело. Кроме своего полуторагодовалого сына я не знаю в мире ни одного человека, которого бы я хотел засыпать аргументами и заставить поменять точку зрения на свою. Во-первых, они, все они, люди взрослые, а во-вторых — это пустая трата времени. Нельзя угодить всем. Негативная энергия накапливается вне зависимости от моего или вашего поведения. Чем шире круг общения, тем больше шанс появления злопыхателей. Кто-то просто зол на весь мир и вас в том числе. Бесполезно разбираться, кто прав, кто виноват. И некогда. Некогда в основном.

Людям — вообще всем, и чуть меньше близким — вообще пофигу на вас. Скорее всего, в чьей-то реальности ваши действия или слова, вызвавшие гнев и негодование, стали чем-то вроде следа от метеорита в небе — и у вас, и у обидчиков/обиженных жизнь идёт своим чередом. Эмоциональный туман рассеется, и объективно, мир будет вертеться, как прежде. Споры и конфликты, как школьные прозвища, не оставляют следов, если не них не обращать внимания. Родители, конечно, переживают больше прочих, это органическое.

По личному опыту могу заметить, что зависимость от мнения окружающих сильно падает после появления детей. Ощущается порой этакая родительская неуязвимость. Если переживать о том, что за соседним столиком или в салоне огромного самолёта кто-то напрягается от действий моего ребёнка, не хватит ни сил, ни времени разобраться с этими самыми действиями. Да и, вспоминая Паниковского, думается: «Ты кто такой вообще?»

Забота о чужом мнении убивает радость, душит возможность наслаждаться текущим моментом. От работы над образом или борьбы с вредителями не остаётся сил на развитие, не остаётся времени на любимых людей и интересные идеи. Звучит эгоистически, но я верю, что это в наших генах.

В интернете полно блогозаписей на эту тему. Мой любимый пример, пожалуй, этот: «Путеводитель для тех, кому похуй». Автору по случайному совпадению столько же лет, сколько мне. Вероятно, после гиперактивных молодёжных лет, многим приходится задумываться о схожих вопросах.

P.S.: Наверняка найдётся комментатор, который увидит нон-конформизм в вышеописаном, и скажет, мол, что ж теперь, голым бегать и на головы гадить прохожим? Если очень хочется, то да, пожалуйста, толькно нужно быть реалистом и понимать, что обычно такие крайние прявления приводят к тому, что среда обитания избавляется от девианта. Совсем без правил жить не получится. И до приемлемой степени уважать окружающих, конечно, практично и несложно. Система, как и многие другие, самобалансируема и автоматически избавляется от радикальных проявлений, что лично мне импонирует. Я в целом люблю, когда не чёрно-бело — «и да, и нет». Но это тема для другого длинного разговора.

Мüнстерская истерия, часть 4

st.anthony

Начало истории ищите здесь: часть 1, часть 2, часть 3.

Массовая истерия в те времена была явлением отнюдь не редким. Города окунались в мир сумасшедших бредней и галлюцинаций на недели. Жители носились с выпученными глазами, видели огненные шары, демонов, ангелов, чёрта лысого. Их охватывало экстатическое состояние, судороги сводили конечности. Истерический смех, грудные рыдания раздавались из каждого второго окна. Безудержное веселье с плясками сменялось внезапными приступами животного голода, нередки были случаи каннибализма. В особо тяжёлых случаях конечности чернели и буквально отваливались. Огонь Святого Антония сжигал людей изнутри.

Вышеописанные состояния отнюдь не выдумки Босха, но научно доказанный эффект грибка под названием спорынья, произрастающего на ржи. Эрготизм — достаточно хорошо изученное явление. Вредоносный грибок обнаружили в XVII веке и с тех пор старались его избегать. Кроме того в рационе появился картофель. Последний случай произошёл в Африке в 1993 году, до этого в 1951 году во Франции целый город сошёл с ума. В России вспышки зарегистрированы в 1926-27 годах.

Есть мнение, что в Мюнстере произошло уникальное совпадение: появиление пророков совпало с очередной вспышкой эрготизма. Существуют более прогрессивные (и одновременно спекулятивные) версии, указывающие на то, что пророки так или иначе знали об эффекте чёрных ржаных зёрен и умышленно спровоцировали вакханалию. В конце концов, один из пророков был булочником. Представьте на минуту финальную сцену экранизации «Парфюмера» Зюскинда — как то так, если верить историческим источникам, выглядел город в течение несколько дней.

К тому моменту город насчитывал больше полутора тысяч свежеконвертированных, повторно крещёных анабаптистов. Теперь эти люди получили пророка. И они носились по улицам, видели горящие кресты в небесах, ангелов, дьявола — что, легко представить, имело сильнейший эффект на католиков и лютеран. Многие всерьёз задумались о Конце света. Кто-то в спешке покинул Мюнстер.

Анабаптисты, невзирая на то, что их было меньшинство, довольно скоро получили контроль над торговым домом и городской площадью. Городские власти, от греха подальше, признали свободу вероисповедания. Уникальный случай в истории и в Европе на тот момент. В Мюнстере легализовали оппозиционную, радикальную ветвь христианского культа — анабаптизм стал разрешённой религией.

События развивались стремительно, принц-епископ Франц Вон Вольдек, католический наместник Мюнстера, судорожно пытался связаться с соседями и Центром, предсказывая отнюдь не Конец света, но мгновенное распространение заразы. Слух о том, что в Мюнстере можно открыто быть анабаптистом, общаться с богом напрямую и участвовать в разделении общественного имущества после грядущего Второго пришествия Христа, разлетелся по бедным районам Европы ещё быстрее. Для феодалов это было начало конца. Крестьянское восстание со столицей (Новым Иерусалимом), лидерами (Янами-акробатами) и ресурсами (богатый город ремесленников).

Довольно скоро — речь идёт о днях — анабаптисты начали давить лютеран и католиков более ожесточённо, настаивая на обязательной конвертации. Принц-епископ покинул город и, собрав армию, состоящую из горожан-единоверцев, групп помощи соседних правителей и наёмников, окружил и осадил Мюнстер, свой собственный город. Абсолютно естественное решение правителя — вытравить заразу, придушить в зародыше. За стенами теперь остались почти исключительно анабаптисты.

Граница осаждённого Мюнстера составляла тогда больше пяти километров. Контролировать каждый метр днём и ночью оказалось не такой простой задачей. Так или иначе тонким, но стабильным ручейком из-под пера Бернарда, идейного вдохновителя анабаптистов, потекли листовки и воззвания, разнося пагубные идеи по всем уголкам и без того нестабильной страны. Конец света был неотвратим. Пророк был уже здесь. Христос на подходе.

Следующая часть »

Часть 1, часть 2, часть 3.

Индексы жизни в Новой Зеландии

happiness-rankings

Здесь в Окленде я люблю цветные графики и рейтинги. На днях попался на глаза свежий отчёт ООН о счастливости мировых граждан и динамике изменения этого сложного параметра.

Новая Зеландия в 10-ку первых не вошла, оказавшись на 13-ом месте.

Читать далее →

Мüнстерская истерия, часть 3

Cleric

Начало истории ищите здесь: часть 1, часть 2

Булочник Ян Матис и портной Ян Лейденский не очень хотели просто так прожить свою средневековую жизнь, полную страданий и лишений. Когда объявленный анабаптистом Мельхиором Хоффманом, одним из многочисленных пророков, Конец света не состоялся в Страстбурге в 1533 году, Яны взяли тяжёлую пророческую ношу на себя и, подкорректировав толкование писания, перенесли Второе пришествие Христа в Мюнстер. Булочник и портной прекрасно знали о существовании лютеранина Бернарда, благоволившего анабаптистам, знали и об общем благополучии города. После выборов в горсовет, в котором склоняющихся к анабаптизму лютеран оказалось большинство, шансы основать успешную секту в Мюнстере стали как никогда реальными.

Пятого января 1535-го года армия последователей Яна Матиса (пожилой харизматичный старец) вместе с активным, но не основным деятелем по имени Ян Лейденский (молодой юркий юноша) вошла в Мюнстер. Подпольная революция началась. Город был провозглашён Новым Иерусалимом. Жители повторно крещены. Вирусная особенность анабаптизма — всякий может крестить всякого без участия священнослужителя, ибо прямое общение с богом есть единственно верное — сработала отлично. В первые дни Бернард Ротман и Яны приобрели больше 1000 последователей. В числе самых ярых оказались монахини близлежащего монастыря. После того, как Бернад, прочитал им отрывки из Библии на немецком языке и объяснил, что господь создал их, чтобы радоваться, жить в мире и счастии на этой земле, многие покинули стены образовательно-религиозного заведения и предались всевозможным утехам.

Слухи о том, что ангелы господни уже в Мюнстере, множились в геометрической прогрессии. В начале февраля Ян Лейденский, молодой человек двадцати четырёх лет, плохой барон, плохой музыкант, плохой портной, обладающий при этом харизмой, амбициями и актёрской внешностью (В точности, как Давид Кореш, лидер секты «Ветвь Давида») — буквально с закатывающимися глазами и пеной у рта появился на городской площади и пафосно провозгласил: «Конец света грядёт! Я вижу ангелов!» Ему вторил глубоко убеждённый анабаптист Бернард Ниппердоллинг. Вдвоём с Яном они носились по улицам Мюнстера, бились в экстатических судорогах, предрекая явление пророка народу. И город сошёл с ума.

Продолжение следует

Следующая часть »

Часть 1, часть 2.

Секретные свитки и витки

2014-05-28 17.55.32-1

Здесь в Окленде я установил новый супермодный, [как когда-то Инстаграм], апп под названием Secret. Если вы ещё не слышали, это сырое, постоянно вываливающееся приложение позволяет анонимно делиться коротенькими записочками, секретами. Анонимность нынче в моде. В остальном мы наблюдаем ещё один виток спирального развития социальных сетей. Ниже поясню на примерах.

Лет пять назад я увлекался движением Post Secret, основанным в США. Некий товарищ предожил людям слать ему анонимные открытки, если их что-то мучает. Оказалось, что очень многим такая терапия помогает справиться с глубокими душевными шрамами. Я помню даже пару книг купил на Amazon. Есть есть хоть какая-то способность к эмпатии, книги эти нельзя листать без содрогания. Это heavy shit. Изнасилования, растление, выкидыши, травмы, рак, смерть, страдания, самоубийства — можно представить, о чём пишут отчаявшиеся люди. Рукодельные открытки, как формат визуального оформления, мультиплицировали эффект. Смотрите сами.

В США периода десятых идёт борьба за ‘privacy’, непереводимое и подобно слову «демократия» не очень понятное русскому человеку понятие. Эту тему понимают и Павел Дуров со своим WhatsUp-клоном под названием Telegram, и укрывшийся в России Сноуден, и купившие за миллиарды долларов Snapchat ребята. К примеру, смысл последнего в том, что фотографии закачиваются в интернет по защищённому соединению и хранятся там ограниченный промежуток времени, а после исчезают навсегда. Идёт борьба за свободный интернет, как средство самовыражения и площадку для реализации права на свободу слова. Что-то знакомое.

Знакомое до боли. Сегодня в Secret проскочило: «А правда, что Алавар загибается и вообще всё плохо?». Флешбэки, флэшбэки!

В 2002 году я работал в службе технической поддержке одного из проектов хитрожопого Довганя, который по стечению обстоятельств разрабатывался новосибирской компанией «Алавар». Там я имел возможность познакомиться с удивительно талантливыми людьми и влиться в ювенальную тусовку новосибирского ЖЖ. Юзер nsk-fif насчитывал тогда меньше сотни участников. Большинство персонажей ещё не развиртуализировались. Встречи-пьянки, в которых участвовали 15 жжистов считались большим событием. Кто-то строил схемы половых отношений (да-да, Вова, мы всё помним!), а кто-то мочил всех вируалами налево и направо, Дима Смирнов, например, достаточно долго и публично воевал с бывшим парнем своей нынешней жены, почти подрались в реальной жизни. Интеллектуальные и матерные, завуалированные игрушечными альтернативными эго, перепалки — в начале нулевых это был воистину дух свободы, который в нынешней «кириллической» версии ЖЖ/SUP совершенно утрачен. И секреты были, и гадания, кто есть кто.

Так вот в молодёжно-анонимном ЖЖ 2002-го года одной из постоянных тем была, как можно догадаться: «А правда, что Алавар загибается и вообще всё плохо?» С тех пор прошло 12 лет. Поменялись девайсы, поменялось название аппа, поменялся формат, поменялся цвет и вкус, но суть, квинтэссенция осталась точно на том же месте. Как и компания Алавар (Саша, привет!), которая «дохнет» все эти годы, никак не испустит дух.

В итоге такое моё интернет-старпёрство не позволяет насладиться модным приложеньицем и не добавляет радости анонимного говнообщения в новом старом формате. Хоть бы темы сменили, ей богу. Поеду домой есть пельмени.