Стоит, например, красивая коробка с изящной надписью «TOYS». Внутри — полэкскаватора, треть жирафа, кабина от грузовика и последняя страница, твёрдая обложка, если точнее, книги про каких-то медведей.
Впору организовывать стартап: игрушки для кафе. Казалось бы, столько решений на поверхности
Попросите родителей принести по одному предмету из дома
Здесь в Новой Зеландии переименовывают неприличные локации.
«Nigger Hill, Nigger Stream and Niggerhead, all in the foothills of the Southern Alps, have new names proposed by the board.» — Источник
Слушаю сейчас Айн Ранд «Атлант расправил плечи» в оригинале (та ещё тягомотина и пафосовщина), так там ‘gay’ на каждой странице, не в толерантном смысле (гомосексуальный человек), и не в сауспарковском (стрёмно, не круто, тупо), а в привычном каждому жителю начала 20 века — «радостный», «в приподнятом настроении». Вот же идиотство и пустая трата энергии смена названий негритянских ручьёв и холмов. Через 150 лет какое-нибудь безвредное — увидел надпись на чашке с кофе — ‘miller’ будет означать не мельник, а негр, и снова таблички перепечатывать придётся.
Как правильно заметил кто-то из комиков (кажется, Louis C.K.): каждый раз, когда кто-то вместо «Nigger» или «Cunt», или «Fuck» употребляет в речи «N-word», «C-word», «F-word», этот кто-то заставляет настоящие слова и смыслы всплывать в мозгу слушающего — огромные такие, яркие, как биллборды в ночи. Так и хочется таким щепетильным товарищам ответить, эй ты, чертила, не увиливай от ответственности: не заставляй меня проговаривать в голове слова, которые ты по какой-то причине стешняешься произнести вслух!
Впрочем, за 13 лет ведения этого блога я уже писал о х*ях и п***ах, которые употребляют обычные слова «хуй» и «пизда», разбавляя их символами из вернхнего регистра цифровой клавиатуры, будто это хоть на толику далает их вежливее и(или) интеллигентнее.
Здесь в Sliday, моей новозеландской цифровой студии, требуется Ruby on Rails специалист на постоянную позицию. Ознакомиться с тем, чем нам пришлось заниматься за больше чем пять лет существования компании, можно здесь: sliday.com/works.
Начинали с веб-сайтов за $275-400 долларов и портфолио для фотографов. С тех пор фотографы приобрели мировую известность, а мы перешли к разработке комплексных систем и мобильных приложений. Наши клиенты — стартапы, государственные компании, малые и средние бизнесы.
Мобильным и веб приложениям нужна серверная часть. Исторически сложилось, что Ruby on Rails — наш выбор.
Чем Ruby-программисту придётся заниматься в Sliday на каждодневной основе? Мы много строим прототипов и MVP для американских и новозеландских стартапов. Нужно уметь быстро реализовать продукт с минимальной, но достаточной функциноальностью. И после, в случае успеха продукта, поддерживать его и развивать. Иногда приходят чужие проекты на поддержку и улучшения, но такое редко.
О проектах
Дам пару примеров. Справедливости ради стоит отметить, что эти штуки не маленькие и не простые. Для уверенности в том, что я, как владелец бизнеса, могу брать такие проекты на реализацию — нужен человек на постоянную позицию.
Лондонский клуб лучников, посещённый не так давно @moscowlondon. Им нужна была сложная система учёта времени и занятости стрельбищ. Они её получили. Ruby-человек сделал календари, гибкую систему планов на основе схемы клиента, логины для менеджеров и премиальных посетителей, удобную панель для отображения всего этого и статистики с цветными пирогами.
Стартап из Лос-Анжелеса, Skorch, хотели систему, которая может показать глобальную социальную активность по злачным и публичным местам в городе. Они её получили. Ruby-человек писал тут API, робота по сканированию местности, автоматический скрипт по расчёту рейтингов и красивую админскую панель с таблицами, поиском, логами и графиками.
О компании
Sliday состоит из 5 работников в оклендском офисе и примерно такого же количества удалённых сотрудников: front-end, дизайнеры, Ruby on Rails специалисты, Symfony-люди и мы с Давидом, основатели. Офис Sliday располагается на последнем этаже 396 Queen St, с охуенным видом на город и кофе-машиной. Работаем на iMac, что удобно. Появляемся обычно в 10 утра, в 6-7 вечера уходим домой.
Предложение о работе и условия
Мы открыты к разного рода сотрудничеству. Удалённый специалист в близких к нам часовых поясах — отлично. Талантливый разработчик в оклендском офисе — ещё лучше.
К сожалению, как показывает опыт, эффективно вести разработку с разницей больше 7 часов уже неудобно. Постоянные удалённые сотрудники просыпаются для нас раньше.
О деньгах и прочих условиях договоримся, был бы человек хороший.
Куда писать?
Пишите о себе или своих талантливых друзьях на [email protected]. Несколько примеров своих работ и пару слов о своей трудовой истории и ситуации вообще. Если вы ходите на работу в какой-то другой офис и думаете, что получится подработать у нас — конкретно в этом случае, боюсь, не получится: нужен человек на постоянную позицию.
Здесь в Окленде @zelandiya поделилась ссылкой на занятный материал в Time. Американка Донна с ребёнком прожила в России 4 года. За это время она сделала несколько наблюдений о различиях в подходе к воспитанию детей. Учитывая, что мы с женой (10 лет в Новой Зеландии, 20 лет в России) живём сейчас с родителями (1 год тут, 55 лет там) и «всей деревней» воспитываем двухлетнего Лукаса, могу сказать — всё так и есть, как в статье написано.
Семь одёжек
Мы спрашиваем Лукаса, хочешь одевать тёплую куртку? Нет? Ну, нет, так нет. Мол, замёрзнешь, скажи. Родители верят, что холодные воздух и вода разносят вирусы и болезни, поэтому сильно переживают, если слоёв недостаточно или слои не заправлены в штаны, а штаны в носки, а носки не в сапогах.
Холод убивает, холод помогает
В статье написано: «У русских сложные отношения с холодом». Всё верно. Сидеть на холодном нельзя, отморозишь яичники (которые внутри организма с постоянной температурой около 36,6˚!), однако, если выставить дитя на мороз или остудить комнату, оно лучше спит.
Никогда не время спать
Донна утверждает, что дети в России бодрствуют до последнего и ложатся спать около 10, а то и 11 вечера. Может так и есть. Новозеландцы укладывают детей около 7 вечера, кстати. Мы стремимся к 8, но чаще всего удаётся уложить лишь в 9. Если не страться, не стремиться, то своего времени вообще не остаётся.
Воспитываем всей деревней
Считается, что воспитание — это групповое занятие. Все — знакомые и не знакомые — дают советы. So true. Мы у себя в родовом гнезде пока работаем над тем, чтобы не все находящиеся в комнате взрослые разговаривали с ребёнком. Я и сам в таких ситуациях теряюсь от многопоточности, чего уж говорить о двухлетнем мальчишке.
И другое
Донна почему-то не упомянула насаждаемую гендерную сегрегацию с ранних лет: нужно чтобы мальчик девочке помогал носить рюкзак. Девочки же слабые, слабый пол, хули, надорвутся, а им детей потом рожать.
Подытожить можно фразой:
«My American friends are always looking for ways to do things better, differently. My Russian friends are more often content to do things the way they’ve always been done.»
Голые факты. Я провёл 30% своей жизни вне России. Родители, которые приехали в Новую Зеландию год назад, меньше 2%. Не странно, что взгляды на жизнь вообще и воспитание детей в частности сильно отличаются: к конфликту поколений добавляется культурная разница.
Здесь в Окленде интересную точку зрения высказал вчера один знакомый. Мы перешли от обсуждения прошлого поста о расисте к сраному релятивизму, бессмысленному постмодерну и современным трендам когнитивистики (науки о мышлении), книгах Сэма Харриса «Побуждаясь», отсюда перекочевали к понятиям абсолютного добра, зла и бытовых «плохо» и «хорошо» на уровнях индивидуума и социума (группы индивидуумов).
В вышеозначенном контексте мой собеседник озвучил следующий тезис.
В так называемом западном мире закон довлеет над «понятиями» (моралью типа). В восточно-европейском мире — наоборот.
Отсюда вытекает характерная отличительная черта русского и братских ему народов: они предпочитают навешивать ярлыки «хорошо» и «плохо» вместо того, чтобы говорить «это не в моих интересах», «это не моё».
Классический пример — отношение к теме однополых отношений между людьми. Западный взгляд: «whatever», это не моё дело, мне не мешает. Восточно-европейский: это аморально, это развращает, это плохо и это надо запретить. В первом случае не получается найти «понятия», позволившие поменять закон. Во втором закон меняется на основании понятий. Смешивают зелёное с горячим.
На каком-то этапе каждому из взрослых нас стоит, как мне кажется, осознать, что нет никаких «плохо» и «хорошо». Есть лишь эгоистичные «меня не касается/касается».
Ибо в современном разнообразном обществе так много разных точек зрения и культур, что очень уж эти примитивные базовые категории размыты. «Плохо» и «хорошо» — фантомные боли старого мира, в котором кондовые философские системы, чаще всего основанные на религиозных поверьях дремучих предков, обособлены и замкнуты на себя.
Если перестать навешивать ярлыки, а подойти к вопросу с более утилитарной и эгоцентристской точек зрения, сразу становится легче: меньше нервов тратится, меньше гнева и говнокомментариев в интернетах.
Sliday состоит из 5 работников в оклендском офисе и примерно такого же количества удалённых сотрудников: 
