Хорошо ли в Новой Зеландии? Возможно, лучше всего.

Здесь в Окленде я забросил бложение и перешёл в основном в Твиттер. Основную часть моей жизни теперь занимают семья и работа. Работа делится на две части: сервисы и продукты.

Годы приходят, проходят и уходят: скоро сорок, и пока есть силы, то максимальный упор в семье делается на незабываемые моменты — время с быстрорастущим ребёнком, усиление взаимопонимания с женой, например. На трудовом фронте, где, как мы шутим в офисе мой бизнес-партнёр — это в каком-то духе «рабочая жена», с которой тоже не всегда легко, и вот уж больше десяти лет спустя, всё притираемся — на работе делается всё, чтобы увеличить пассивный доход. Материальные излишки сгорают в ипотечной топке или откладываются долгий ящик.

Приблизительно пять лет уж как денежный вопрос, можно сказать, решён. Ну или задвинут на второй план, ибо в семье двух здоровых работающих молодых профессионалов со всего лишь одним чадом.

После почти пятнадцати лет в Новой Зеландии, наступило насыщение средой. Здесь очень многое, почти всё, стало обыденно и понятно. Большинство бытовых задач и не задачи вовсе, ибо решаются механистически, без включения мысленных процессов. От этого, как от монотонной, повторяющейся изо дня в день, дороги из дома в школу, на работу и вечером домой — недели пролетают стремительно. А с ними и месяцы, и кумулятивно — годы.

Сын пошёл в школу. Школа в приличном, тихом районе. Здесь зéлено, парки кругом, рядом океан, и нет пробок. Лишь белые новозеландки с собачками гуляют взад-вперёд по вечерам. На удивление гомогенный этнический состав.

В школе всё налажено, традиционно, незыблемо: директриса, которую дети зовут за глаза «динозавр», занимает этот пост больше 23 лет; завуч, её заместительница — 22 года. Они команда, и учебный год, я уверен, пролетает, как поворачивается колесо хорошо смазанного парового двигателя. Расписание жизни родителей формируется с учётом предсказуемого учебного графика этого уважаемого общеобразовательного государственного заведения. Каникулы, плюс-минус неделя — это, когда мы куда-то можем ехать. Учебные дни — это когда в девять надо быть выдвигаться, а в три часа дня надо обязательно забирать, или организовывать (бесполезную весьма) продлёнку. Тик-так, тик-ток.

Из почти 20 лет опыта работы в цифровой сфере, «на дядю» трудиться довелось лишь года три. Я всегда ощущал внутренний бунт против любого рода непоколебимых ограничений. Будь то необходимость получать отличные отметки в университете, просыпаться в положенное время, заполнять отчёты, выполнять поручения, подстраиваться под токсичных клиентов или начальников… Всё это трата жизненного времени и космического пространства.

У свободного человека — выбор есть всегда.
Все правила и люди их насаждающие — не железные.

Структура новозеландской школы Восточного Окленда такова, что дайте мне любой день из следующей декады (!), и скорее всего с точностью спутниковой навигационной системы я смогу ответить где я буду находиться и чем скорее всего буду занят. Мы очень счастливые родители, которые не чураются своих обязанностей и времени, проведённого с чадом, но устаканенная, фаталистичная почти предопределённость и ощущение утекающего сквозь пальцы времени — это депр, депр, депр. А ведь нам и сорока лет нет!

Я очень люблю перечитывать (ну или пересматривать) эссе «Это вода», написанное для выпускной речи самоубившимся в конце концов Дэвидом Фостером Уоллесом.

Безнаказанная предсказуемость и банальный кисель. И без того хаотичная, пустая по сути жизнь — которая пыль и тлен бесполезный — теряет остатки смысла.

Реальность дана нам в ощущениях. Если на автомате прожит день: нет ощущений, и нет реальности.

В ипотечных займах, погоне за скидками, транспортировке тел на рабочие места и детей в учебные заведения, в куплях-продажах «недвижки» и болезненном выборе ковра и цвета обоев, в мещанских городских и пригородских заботах-ебóтах — проходит жизнь на автомате, на автопилоте.

Поэтому мы уезжаем из Новой Зеландии.

На время. На год или около того. Потом напишу куда. Сегодня вскользь описал почему.

Кто, откуда и куда

Здесь в Окленде знакомый прислал ссылку на сайт с относительно наглядной визуализацией человеческих миграций: кто, сколько, откуда и куда переезжает.

Записки из-под пальмы

Здесь в Атата, одном из атоллов рядом с Тонга, милые, замутнённые оголтелым христианством (включая мормонизм) люди, хороший сервис, чистый пляж, отвратительный кофе, развалившиеся постройки, дикие летучие мыши, наглые собаки, плохо прожаренная курица, переготовленный тунец, голодные мурены, довольные горбатые киты, цветные кораллы, стремительные крабы, охуевшие свиньи, косой бильярд, пустая сувенирная лавка, холодный бассейн, сладкие коктейли, сладкое кокосовое молоко, прокисшее кокосовое молоко, запах сероводорода от опреснительной станции, запах керосина от той же станции, дохлые змеи на мелководье, солёная вода в кране, дешёвое австралийское вино, недешёвое новозеландское пиво «Сделано для Тонга», нет телевизоров, почти нет интернета, все ходят в церковь, все очень никуда не торопятся вообще, то есть совсем.

Читать далее Записки из-под пальмы

Восточный Окленд

Здесь в Окленде я, когда приехал, поселился в пенсионерском районе Кохимарама. Там рядом океан, зелёные парки, чистые улицы, по ночам «собаки лают», как я утверждал больше десяти лет назад. Местные называют его «Кохи», мой новозеландский сын Лукас произносит это слово с английским мягким «h», которого почти не слышно, и выходит что-то типа «Кои». Душевно.

Читать далее Восточный Окленд

Остров Уаихеке на выходные

Здесь на Уаихеке, сравнительно небольшом острове размером около 100км², мне больше всего нравится отдыхать от Оклендских будней. Лишь сорок минут на пароме — и будто пять часов пилил на машине по шоссе в какую-нибудь Тутукаку.

Читать далее Остров Уаихеке на выходные