Одно дело в год

Сантьяго, Чили

Здесь в Сантьяго я быстренько обновлю заброшенный уже было концепт. Много лет назад я сформулировал формулу, которая помогает двигаться по жизнь без особенного стресса для себя и окружающих. Суть метода заключается в том, чтобы позволять себе прокрастинировать сколько угодно, болтаться без дела, симулировать, экспериментировать, ошибаться — всё это ОК, если выполняется одна единственная цель в год.

Как в компьютерной игре, где сохраняться можно только иногда и в специально отведённых для этого местах — не важно, чем ты был занят в промежутке, важно, что ты добрался до чекпоинта; теперь можно продолжать проходить игру дальше с этого места даже, если свет моргнул.

Помогает следующее упражнение: опишите, начиная с прошлого года, что такого большого вы добились? Уверен, получится, что не зря всё это. Почти уверен, что настроение улучшится. Надеюсь, что появится вдохновление для будущих целей.

  • В 2020 я хочу выучить испанский и научиться зарабатывать на жизнь вне зависимости от местоположения на глобусе.
  • В 2019 году я хотел попробовать выскочить из благоприятного новозеландского пузыря, и мы всей семьёй уехали в Чили.
  • В 2018 году я хотел свой стартап (опять), и мы подняли с колен Карму.
  • В 2017 году я очень, очень, очень хотел перестать платить две ипотеки, а старый дом не продавался. Поэтому мы просидели почти всё время в Окленде. Дом продался, это было большое дело, очень скучное, но важное.
  • В 2016 году году я хотел найти хорошую школу для ребёнка, и мы переехали в детско-родительско-пенсионерский район. Купили второй дом.
  • В 2015 году я хотел избавиться от необходимости покупать и продавать автомобили, и стал снимать электромобиль. Потом продал и его, стал свободнее. Было много родительства: маленький ребёнок — это ужасно прекрасно.
  • В 2014 году я хотел, чтобы мои родители получили вид на жительство в Новой Зеландии, и они получили. Я паспорт в этом году получил.
  • В 2013 году я хотел стартап, и мы запустили «фэшн-инстаграм» Do You Like It? Он сдох, конечно, но мы научились.
  • В 2012 году я хотел семью — и у нас появился чудесный мальчик Лукас.
  • В 2011 году я хотел решить квартирный вопрос и купил в декабре дом.
  • В 2010 году я хотел открыть свою компанию и перестать ходить в чужой офис — так появилась Sliday
  • В 2009 году я хотел научиться работать в Новой Зеландии и выплатить большой долг, накопившийся после полугодового путешествия. Научился, выплатил.
  • В 2008 году я хотел получить вид на жительство в Новой Зеландии, и прокатиться по Азии — получил, уехал, как планировалось.
  • В 2007 году я хотел остаться в Новой Зеландии, разобраться с рабочей визой, разобраться с тем, как тут жить. Было жутко интересно и не очень сложно. Разобрался, остался.
  • В 2006 году я хотел поехать, попробовать пожить и поработать в Новую Зеландии — собрал $5570 и поехал, хули.
  • В 2005 году я хотел посмотреть, как оно вне России, и присутствуют ли там вообще разумные формы жизни. Полгода жил в провинциальном Китае.
  • А вот в 2004 году я ничего не хотел. Работал потихоньку, бегал от армии, съездил раз на Алтай, кажется, один раз в Бурмистрово. Родители, кажется, приезжали. А я думал, что нужно съезжать с квартиры на улице Академической 4 и ходил в гости к друзьям: Илье ‘Zepp’ Стахееву, который жил в конце той же улицы, к Диме ‘Spectator’ Смирнову, что через дорогу, Вале ‘Woobinda’ Мерзликину на Морском проспекте тогда обитал, кажется. Кофе мы пили в NYP-кофейне на том же Морском. Жизненное пространство и знакомства были замкнуты на аську, ЖЖ и Академгородок. В “городе”, в Новосибирске, я в 2004 году был всего лишь раз. Много курил, по ночам работал и играл в Mortal Combat, думал, что вот напишем мы нашу супер-игру и станем миллионерами. Игру написали, кстати.

На этом хронология больших целей заканчивается, можно сказать, что не было у меня каких-то больших желаний и целей до того периода. Было пущено всё на самотёк и как-то вяло тянулось. Период между активными студенческими годами и бесцельной молодостью в рамках Академгородка — это жизнь, затуманенная алкоголем, табаком, другими лёгкими наркотиками и инвертированным графиком сна, из которой помнится не очень много. Лишь блог хранит позор старины глубокой.

Это конец поста “Одно большое дело в год”. Резюме таково: чтобы не было грустно об ушедшем, я стараюсь планировать жёстко на один год вперёд одно большое дело. Если постепенно идти к цели, то в промежутках можно пинать балду и всячески отвлекаться. В отвлечениях прокачиваются хобби (например: пока делали Карму в 2018, я хотел вспомнить, как играть на фортепиано: купил цифровое пианино и осилил его до уровня третьего класса музыкальной школы.), в больших делах — фиксируется движение вперёд.

Хорошо ли в Новой Зеландии? Возможно, лучше всего.

Здесь в Окленде я забросил бложение и перешёл в основном в Твиттер. Основную часть моей жизни теперь занимают семья и работа. Работа делится на две части: сервисы и продукты.

Годы приходят, проходят и уходят: скоро сорок, и пока есть силы, то максимальный упор в семье делается на незабываемые моменты — время с быстрорастущим ребёнком, усиление взаимопонимания с женой, например. На трудовом фронте, где, как мы шутим в офисе мой бизнес-партнёр — это в каком-то духе «рабочая жена», с которой тоже не всегда легко, и вот уж больше десяти лет спустя, всё притираемся — на работе делается всё, чтобы увеличить пассивный доход. Материальные излишки сгорают в ипотечной топке или откладываются долгий ящик.

Приблизительно пять лет уж как денежный вопрос, можно сказать, решён. Ну или задвинут на второй план, ибо в семье двух здоровых работающих молодых профессионалов со всего лишь одним чадом.

После почти пятнадцати лет в Новой Зеландии, наступило насыщение средой. Здесь очень многое, почти всё, стало обыденно и понятно. Большинство бытовых задач и не задачи вовсе, ибо решаются механистически, без включения мысленных процессов. От этого, как от монотонной, повторяющейся изо дня в день, дороги из дома в школу, на работу и вечером домой — недели пролетают стремительно. А с ними и месяцы, и кумулятивно — годы.

Сын пошёл в школу. Школа в приличном, тихом районе. Здесь зéлено, парки кругом, рядом океан, и нет пробок. Лишь белые новозеландки с собачками гуляют взад-вперёд по вечерам. На удивление гомогенный этнический состав.

В школе всё налажено, традиционно, незыблемо: директриса, которую дети зовут за глаза «динозавр», занимает этот пост больше 23 лет; завуч, её заместительница — 22 года. Они команда, и учебный год, я уверен, пролетает, как поворачивается колесо хорошо смазанного парового двигателя. Расписание жизни родителей формируется с учётом предсказуемого учебного графика этого уважаемого общеобразовательного государственного заведения. Каникулы, плюс-минус неделя — это, когда мы куда-то можем ехать. Учебные дни — это когда в девять надо быть выдвигаться, а в три часа дня надо обязательно забирать, или организовывать (бесполезную весьма) продлёнку. Тик-так, тик-ток.

Из почти 20 лет опыта работы в цифровой сфере, «на дядю» трудиться довелось лишь года три. Я всегда ощущал внутренний бунт против любого рода непоколебимых ограничений. Будь то необходимость получать отличные отметки в университете, просыпаться в положенное время, заполнять отчёты, выполнять поручения, подстраиваться под токсичных клиентов или начальников… Всё это трата жизненного времени и космического пространства.

У свободного человека — выбор есть всегда.
Все правила и люди их насаждающие — не железные.

Структура новозеландской школы Восточного Окленда такова, что дайте мне любой день из следующей декады (!), и скорее всего с точностью спутниковой навигационной системы я смогу ответить где я буду находиться и чем скорее всего буду занят. Мы очень счастливые родители, которые не чураются своих обязанностей и времени, проведённого с чадом, но устаканенная, фаталистичная почти предопределённость и ощущение утекающего сквозь пальцы времени — это депр, депр, депр. А ведь нам и сорока лет нет!

Я очень люблю перечитывать (ну или пересматривать) эссе «Это вода», написанное для выпускной речи самоубившимся в конце концов Дэвидом Фостером Уоллесом.

Безнаказанная предсказуемость и банальный кисель. И без того хаотичная, пустая по сути жизнь — которая пыль и тлен бесполезный — теряет остатки смысла.

Реальность дана нам в ощущениях. Если на автомате прожит день: нет ощущений, и нет реальности.

В ипотечных займах, погоне за скидками, транспортировке тел на рабочие места и детей в учебные заведения, в куплях-продажах «недвижки» и болезненном выборе ковра и цвета обоев, в мещанских городских и пригородских заботах-ебóтах — проходит жизнь на автомате, на автопилоте.

Поэтому мы уезжаем из Новой Зеландии.

На время. На год или около того. Потом напишу куда. Сегодня вскользь описал почему.

Кто, откуда и куда

Здесь в Окленде знакомый прислал ссылку на сайт с относительно наглядной визуализацией человеческих миграций: кто, сколько, откуда и куда переезжает.

Записки из-под пальмы

Здесь в Атата, одном из атоллов рядом с Тонга, милые, замутнённые оголтелым христианством (включая мормонизм) люди, хороший сервис, чистый пляж, отвратительный кофе, развалившиеся постройки, дикие летучие мыши, наглые собаки, плохо прожаренная курица, переготовленный тунец, голодные мурены, довольные горбатые киты, цветные кораллы, стремительные крабы, охуевшие свиньи, косой бильярд, пустая сувенирная лавка, холодный бассейн, сладкие коктейли, сладкое кокосовое молоко, прокисшее кокосовое молоко, запах сероводорода от опреснительной станции, запах керосина от той же станции, дохлые змеи на мелководье, солёная вода в кране, дешёвое австралийское вино, недешёвое новозеландское пиво «Сделано для Тонга», нет телевизоров, почти нет интернета, все ходят в церковь, все очень никуда не торопятся вообще, то есть совсем.

Читать далее Записки из-под пальмы

Восточный Окленд

Здесь в Окленде я, когда приехал, поселился в пенсионерском районе Кохимарама. Там рядом океан, зелёные парки, чистые улицы, по ночам «собаки лают», как я утверждал больше десяти лет назад. Местные называют его «Кохи», мой новозеландский сын Лукас произносит это слово с английским мягким «h», которого почти не слышно, и выходит что-то типа «Кои». Душевно.

Читать далее Восточный Окленд