Глубокий труд и советы по борьбе с прокрастинацией

Здесь в Окленде я тренируюсь не отвлекаться. Я уже писал о том, как RescueTime + BeeMinder категоризуют время, проведённое перед экраном и позволяют настроить ограничения (цели). С их помощью мне удалось свести фейсбучное время до «меньше 20 минут в день» и нарастить продуктивное время до четырёх часов в день. Это работает, всё путём, но технологии не стоят на месте и многомиллиардные корпорации не зря просиживают штаны. Играя на особенностях устройства человеческих мозгов, разработчики, условно говоря, фейсбучегов, постоянно находят новые способы привлечения внимания. Чаще всего «привлечение» означает «отвлечение»: прерывается какое-то долгоиграющее дело, потом приходится долго восстанавливать фокус. Современные технологии социальных сетей и всевозможных оповещений в борьбе за наше с вами внимание (attention) тренируют наши с вами мозги импульсивно переключаться, не концентрироваться, не фокусироваться. Для большинства из моих уважаемых интернет-читателей этот пост уже слишком длинный.

Читать далее Глубокий труд и советы по борьбе с прокрастинацией

Лукас про Лукаса

Здесь в Окленде детский инструктор по плаванию по имени Лукас рассказал, что его лучший друг — русский, но живёт не здесь, а в России. И не живёт, а в армии служит, очень патриотичный друг. Я говорю, мол, дай угадаю, он переехал в Новую Зеландию тинейджером? Да! Ну, тогда понятно.

Уж сколько раз наблюдал, что внезапно любящие всем сердцем Российскую Федерацию и Путина — это выросшие дети, увезённые родителями в подростковом возрасте: вырванные из среды, вырванные из единственного и прекрасного детства. Таких после возвращения в телевизор тащат, любят ретвитить в интернетах.

Тёплую детскую Россию родители разрушили эмиграцией. Взрослая Россия таким детям не знакома, она прикидывается знакомой, душевной такой, уютной и по-детски приятной. Манит неотвратимо. И возвращаются они в города своей юности, связавшись предварительно со школьными друзьями в Одноклассниках, Вконтактиках и Телеграмах. Интернет сближает.

А дальше, многие из подросших подростков, по ним личным наблюдениям — не выдерживают несовпадоса российской действительности со здравым смыслом и возвращаются за границы Великой и прекрасной: в Германии, Америки, Австралии, Канады, Новые Зеландии…

Разумеется, это есть небольшой набор моих анекдотичных эпизодов. Уверен, где-то есть научные исследования, подтверждающие сей факт.

Парню в русской армии не нравится. Все, кхм, слишком грубые, очень агрессивная среда, пишет. Услали его, как положено, далеко от родных, в противоположный конец самой большой в мире страны. Абсолютная несвобода. Всё в традициях этого ужасного СССРского института насилия.

Лукас-тренер, как и его русский друг, отслужил в армии. В Сингапуре. Было ОК, говорит. Учит детей плавать теперь.

Когда Лукас-сын узнал, что Лукас-тренер был солдатом, он немного подумал и сказал, что это, наверное, не очень хорошо, потому что солдаты бывают злые, у Урфина Джюса были злые; но потом, говорит им дровосек лица сделал весёлые, и они стали добрые — как Лукас-тренер.

— Это хорошо, что он теперь детей учит плавать теперь, а не солдат, — подытожил четырёхлетный сын.

P.S.: По поводу прокисшего сегодняшнего праздника традиционный пост: «55 процентов опрошенного населения считают, что третья мировая война возможна, а ещё 23 убеждены в том, что она уже идёт. Хорош подпитывать деструктивное начало, собою займитесь!» и «Больше полумиллиона челове погибло на этом небольшом участке фронта. Говорят, новозеландцы сражались отважно, и гибли с честью. Не говорят, что Черчилль был «эффективный менеджер» и цель оправдывала средства»

Инсайт

Здесь в Окленде у меня случилось озарение. Знаете, когда понимаешь, что обычные и привычные для тебя вещи, к которым привык, и которых, как следствие, чаще всего не ценишь, отнюдь не такие обычные?

Суть в следующем. У меня есть какие-то серьёзные убеждения, ради которых просто необходимо выходить на улицы (разделение церкви и государства, право женщин на аборты, однополые браки, например); идеи эти, как мне кажется, важны для личности, для семьи и для общества в целом скорее всего; и скорее всего с возрастом появятся новые убеждения, так вот — болезненно представить даже, что где-то за одиночный пикет, что есть буквально публичное выражение своего личного мнения, потащат в кутузку. Преставить страшно, не говоря уж о том, чтобы проживать свою единственную жизнь в таких условиях.

Немыслимо просто.

Хижина дядюшки Бека


Здесь в Окленде ребёнок естественным образом подрастает и начинает вслушиваться в разговоры взрослых, и делать выводы. Теперь нельзя при нем обсуждать себя, других, недетские концепты и явления, коих в относительно активной родительской жизни подавляющее большинство.

Он и раньше впитывал всё, конечно, но в болтливо-пытливые четыре года уже не только запоминает, но и анализирует; вопросы задаёт потом, запутывается от нашего обыденного сарказма и периодических приступов рунглиша.

Плавно, как многое с детьми, в жизни личной — в отношениях между родителями, я имею в виду — произошли изменения. Утром все торопятся, бегут на работу. Днём активно работают и чуть-чуть с ребёнком втроём вечером, потом усталые сыр, кино и домино, и спать. На выходных — по максимуму с ребёнком. Иногда, эпизодически, «время для себя» (me time), но это отдельно от супруги/супруга. Так выходит, что некогда поговорить нормально. Оставлять надолго дитя и улетать вдвоём в Европы (где прекрасно, спору нет), это дорого, сложно и, как ни крути, носит нерегулярный характер; и скучают все, что не есть самый комфортный элемент.

Привычные с предродового периода будничные задушевные беседы между людьми, у которых типа чуйства друг к другу — этого, похоже, не будет пока ребёнок в школу не пойдёт (или не закончит?).

Сперва, как завязались долгосрочные отношения, привычной после холостой жизни «privacy» не стало, теперь вон новые метаморфозы личное пространство переживает. В самом деле нужна хижина в саду, как у Марка Твена или дом со звукоизолированным подвалом, как у Бека.

Лечение зубов в Новой Зеландии, операция ‘Wisdom Teeth’

Здесь в Окленде я наконец-то завершил многолетний квест под названием «Зубы мудрости». Если кому-то ещё интересно, расскажу вкратце о процессе.

Больше десяти лет дантисты всех мастей рекомендовали удалить зубы мудрости, ибо они, зубы, в моём случае, наносили вред по всем фронтам.

Читать далее Лечение зубов в Новой Зеландии, операция ‘Wisdom Teeth’

Продам (сдам) тульский самовар. Дорого. Типичный дом в Окленде, Новая Зеландия.

hi-res-21-wally-nola-place-snap-bang-photography-15-of-17

Здесь в Окленде я подбросил дровишек в огонь пожара коллапса рынка недвижимости. Достаточно важный элемент жизни: продаю (сдаю) дом, может кому будет интересно.

Район не самый близкий, но по-своему душевный: зелень, парки, западные пляжи рядом. Продастся скорее всего ниже средней Оклендской стоимости, которая уже давно перевалила за миллион. По сути, как был Хендерсон (Henderson) в пограничной зоне доступности, где хоть как-то молодым покупателям можно наскрести, так и остался.

Мне дом, разумеется, очень нравится, прожили там с рождения ребёнка. Скоро в школу, переехали с Веста на Ист, ближе к общеобразовательным заведениям. Давно обсуждалось, что лучше: жить в хорошем доме в жопе и возить ребёнка в хорошую частную школу или залезть в огромный долг и поселиться рядом с неплохой бесплатной государственной школой. Пока приведён в действие второй план. Как продам самовар, будет полегче.

Список плюсов дома, в котором стоит тульский самовар:

Читать далее Продам (сдам) тульский самовар. Дорого. Типичный дом в Окленде, Новая Зеландия.

Остров неневезения

Фолловер

Здесь в Денарау натурально «Затерянный мир». За границами отсыпанного отельными корпорациями острова, на основной, так сказать, территории Фиджи по полной программе трэш и угар: антисанитария, разбитые дороги, коррупция, революции, военные положения, беднота, голытьба, разбитые тайфунами жилища, грязюка и много не очень приветливо глядящих на тебя людей. На Денарау при этом — рай за шлагбаумом: сетевые отели, коктейли, дорогие $300-$600 за ночь отели с бестолковыми вечерними шоу и коммерциализация вообще всего. Очень такой, стабильный, олдскульный образ отдыха. Нет нужды листать путеводитель или Foursquare фильтровать — рестораны вот, туры вот, покататься на лодочке тут, цветастый коктейль в номер, пожалуйста. Бродишь между отелями, как в Лас Вегасе, любуешься на синтетические богачества и роскошества, дрессированный обслуживающий персонал говорит тебе «Була!» и улыбается.

Всюду водят за ручку. Никакого риска, никакого адреналина. Даже кредитку с собой не нужно носить: «Запишите на комнату 2727, пожалуйста». В конце, не забудь только счёт оплатить, и такси с кондиционером отвезёт прямиком к международному терминалу аэропорта. Из окна авто посмотришь, как полуголые мальчишки катаются на лошадях по кладбищу. На зарешеченные окна первых и последних этажей обветшалых зданий. На стрелку спидометра водителя, который, не задумываясь, обгоняет через двойную сплошную и наваливает 80 км/ч там, где разрешено не больше полтинника. На разбитые булыжниками неоновые вывески и спящих под деревьями утром в среду, в будний день, взрослых мужчин. На курящих подростков и изнывающих от жары пожилых тётушек с разложенным на тряпках бесполезным скарбом на продажу.

Когда нас, отдыхающих, просили у бассейна расписываться за полотенца, я не сразу понял, что делается это не оттого, что австралийцы и новозеландцы известны своей клептоманией, а оттого, что иначе все полотенца будут унесены сотрудниками гостиница и проданы в деревнях по доллару за штуку.

Когда ребёнок захотел кушать, а, так совпало, все кафе уже закрыты, а рестораны ещё не открыты, я знаками поманил тётушку через витрину с вывеской «Сlosed» и попросил может сходить на кухню за сэндвичем. Тучная женщина в униформе удалилась и вернулась с аккуратно закрытым герметичным пакетом. Мальчик был накормлен и нормализован, вечер был спасён. Я попытался дать десять долларов на чай, оказалось — сотрудникам отеля запрещено брать наличные у постояльцев.

Что было для неё основным стимулом помочь нам с Лукасом? Желание помочь или боязнь получить плохой отзыв и, кто его знает, лишиться работы?

В последний день, во время завтрака, вокруг нас в ресторане собрались работники отеля, пожали нам руки, поблагодарили за сделанный выбор, пожелали всего хорошего и спели разложенную на несколько голосов традиционную фиджийскую песню. Жена плакала, ребёнок смотрел заворожённый.

Кто-то из руководителей отеля придумал эту фишку поди, мол, давайте официанты, повар и менеджеры будут посетителям, которые у нас первый раз и скоро улетают, петь хором, вот будет круто! Другое дело, что это какая-то дурацкая игра в итоге. Я знаю, что поющие знают, что я знаю, что им похуй абсолютно на нас, понаприехавших; их дома ждут семьи, которым может не так повезло с местом рождения, у которых меньше было возможностей двигаться по социальной лестнице.

От такой вынужденной неискренности я за годы жизни в Новой Зеландии как-то отвык. Стюарды Air New Zealand на популярных рейсах — взрослые мужчины, многим за сорок. Когда тут в хорошем ресторане тебя обслуживает человек, он точно не зарабатывает в десять раз меньше твоего и не вынужден цепляться за работу, как за спасительную соломенку, чтобы его дети не оказались на улице. Это сраный социализм, конечно, но минимальная оплата труда, защита прав, работающая судебная система, сглаженное классовое неравенство, до какой-то степени очеловечивает.

С позиций глобальной справедливости: понял, что мне не нравится чувство вины за то, на что я повлиять не могу в принципе. В английском есть хорошее слово «fortunate» — буквально «благоприятный», но я его воспринимаю, как «не не повезло». Каждый день напоминаю себе о том, насколько мне не не повезло, и как благоприятно сложились в основном не зависящие от меня обстоятельства.

Говорят, есть такое хобби — резортинг. Я бы такое в резюме добавлять не стал.