Фото sib.fm

Здесь в Зее я провёл большую часть своей жизни. В этом самом доме я научился ползать, ходить, читать и писать.

Тридцатитысячный городок в ста километрах от железной дороги. Аэропорт перестал толком функционировать уже давно. До Благовещенска, областного центра, день на поезде. До Владивостока — сутки с лишним. В Новосибирск ехать четыре дня. Этот маршрут после поступления в НГУ я запомнил хорошо.

Короткое жаркое лето сменяется в Зее длинной, тёмной как в монологах Гришковца, зимой. Жители города получают прибавку к зарплате под названием «Северные», уж очень поганый климат.

Раньше здесь мыли золото и валили лес, потом в 1975 году построили ГЭС, которая стала градообразующим предприятием. На сопках вырос посёлок Светлый, в котором поселились строители.

Мои покойные дед с бабушкой по маминой линии были теми, кто строил электростанцию. Дед трагически погиб на рабочем месте, когда мама заканчивала школу.

Родители учились в одном классе общеобразовательной школы №3. Через пять лет института поженились. После отцовской службы по распределению в Башкирии переехали со мной новорожденным жить в Зею. В восьмом классе я перевёлся в школу №3. Где-то в конце девяностых, после смерти моей «Крёстной», наставницы, школу переименовали. Теперь она носит почетное имя «Учителя с большой буквы, человека, беззаветно преданного делу воспитания детей» – Эрны Петровны Лакстигал (по ссылке её воспоминания о нелёгкой жизни в СССР). Я помню, как в её небольшой квартире пахло книгами, и какие вкусные были сушёные бананы, которыми угощала крёстная.

Никогда не думал, что уеду из Зеи. В 2008 году я пришёл в школу повидаться с учителями и встретил на входе своего преподавателя русского языка. Эльвира Ильинична, будучи идейной коммунисткой, измеряла когда-то линейкой длину юбок в классе, где учились родители. Если бы у меня родился ребёнок на первом курсе, Эльвира Ильинична сейчас наставляла бы его, как писать «жи-ши». Удивительно.

Сразу после школы, как медалист, почти автоматически поступил в местный Ам(урский)ГУ. И остался бы там, если б не захотелось попробовать силы в НГУ. Большинство знакомых зейских ребят отучились в благовещенском АмГУ. Многие работают теперь на ГЭС или в «Сетях» — обслуживающем энергетическом предприятии.

Я не понаслышке знаю, что значит жить в небольшом городе, который настолько далеко за МКАДом, что о европейской части России, которую показывают в новостях, говорят, как о другой планете. Любители порассуждать о судьбах Родины в столичных интернетиках чаще всего категорически не понимают, насколько у нас огромная и разная страна. Не до iPhone-ов с iPad-ами там, нет заботы «нечего купить, приходится летать в Италию» — есть реальные проблемы живых людей. Которых становится всё меньше — население городка неуклонно уменьшается.

Из чатов с родителями в 2006 году:

16/12 [23:21] Мама: У нас в городе сгорело малосемейное общежитие, что было в бывшем управлении «Зеягэсстроя» под названием «Титаник», в оставшихся развалинах остались люди, которым некуда идти. Ни света, ни воды, ни тепла. никто погорельцев не расселял. Сказали власти: «Ищите квартиры, снимайте», — а эти люди кто многодетные, кто одинокие уже выселенные из своих квартир за неуплату. (безработные в основном) Они умирают один за другим от холода, особенно старые.

Газета печатает снимки лежащих на черных диванах бабушек Арин с кусочком хлеба на столе. Никто их не вывозит по нескольку дней, оставшиеся еще в живых ходят отрешенно вокруг и говорят: завтра мы там будем. И никакого телевизора с Петросяном. Вот он глас народа за окном…

16/12 [23:23] Мама: Мне расчет завтра принесут — 3000
16/12 [23:24] Мама: рублей…

Не думаю, что когда-нибудь вернусь в Зею. С момента моего последнего визита летом 2008 года многое изменилось в худшую сторону. Город погибает, как, наверное, многие периферийные поселения России. Стабильно.

В Зее на улице Строительной по прежнему живут мои родители. Адрес я запомнил, как научился говорить. С тех пор дом навсегда — в Зее.

Читать далее →