Тест на старость и дроны Билла

Здесь в Сантьяго для того, чтоб поднять на ноги сонный мультимиллионный город субботним утром Билл Гейтс и его подземные дроны используют землетрясения магнитудой обязательно не меньше 5,2. Даёт заряд бодрости «Спасибо, что живой!» на весь день.

Вот уже с середины марта — 68 дней — мы толком никуда не ходим, сидим дома. Привыкли. И начало подзапаривать, если честно. Время пролетает стремительно. И конца и края тому не видно.

После активной недели бложения в Эброде я на пару недель перегорел писать о чём было то ни было. А зря. Пандемия, какой не было никогда, идёт, и личные ощущения сейчас получаются весьма необычные, сравнить не с чем, опыт печальный, но новый.

Мы очень привилегированно устроились: сидим в обогреваемом в экспатском пузыре на семнадцатом этаже. Сперва я описывал состояние карантина, как круиз «Титаник»: за окном красивые закаты, мы степенно плывём куда-то, люди из служб доставки приносят продукты консьержу, мы спортивно ходим за ними вниз-вверх по лестнице, чтобы не трогать кнопки в лифтах; можно гулять по палубе, кинишко смотреть, винишко попивать, созваниваться с обеспокоенными друзьями и родителями.

Ощущение того, что мы вот-вот доплывём и сойдём на берег ушло не сразу.

Круиз перестал быть томным приблизительно через месяц и трансформировался в норвежскую тюрьму: нам запретили играть с мячом на газоне перед домом; нас настойчиво попросили носить маски даже внутри здания; все устали, начали срываться друг на друге. Даже в службах доставки и выбора продуктов начали забивать на качество услуг и товаров. С учётом максимально ограниченных в условиях карантина и военного положения (“State of Catastrophe”) социальных контактов — все стали цепляться ко всем.

Одновременно с этим появилось ощущение товарищества, мол, мы все в одной лодке, всех душит неизвестность и бесит невозможность оценивать и планировать будущее.

Когда в нашем и паре соседних районов ослабили карантин: разрешили выходить и обожемойкакаяпрелесть! гулять по окрестностям — мы возрадовались. Появилось тёплое ламповое ощущение, что дела идут на поправку, и вот-вот всё наладится. Люди высыпали на улицы и в парки с собаками и детьми. Муниципальный апп, в который граждане обычно постят жалобы на шум или подозрительных типов, заполнился сообщениями от мелких бизнесов: «Мы открыты!» И мы с удовольствием вышли из дома и нагуляли больше ста километров по окрестностям, поддержали бизнесы своими песо с бесконтактных кредиток.

Все вертятся, как могут. Рестораны устраивают эксклюзивные меню и организовывают онлайн-заказы и доставку. Несколько дней подряд я наблюдал на парковке женщину с куриными яйцами в руках, только потом понял, что она фермер и приезжает их распродавать в бойком месте рядом с минимаркетом. Дала визитку, мол, доставляем домой, доставляем домой!

Магазины и общественные места ввели логичные и разумные правила и ограничения: больше пяти не собираться, держать дистанцию не меньше двух метров, пользоваться алкогольным гелем для рук на входе, обязательно носить маску — логичные правила. И мы, и все другие тоже, как мне казалось, их соблюдали!

За две недели облегчённого карантина очень быстро прошло ощущение, что всё катится в тартарары. А зря. Пока мы гуляли, 5,5 миллионов человек сидели по домам в других районах огромного Сантьяго.

Инкубационный период коронавируса от двух до десяти дней. Через десять дней после послаблений в нашем районе — количество заболевших стало расти. И всех снова закрыли.

Шаг вперёд и два шага назад. Мы снова заперты в квартире.

Звонки с друзьями стали меньше бодрящими и больше беспокойными. «Как у вас дела, сидите?» — уже не прикольный полуироничный вопрос, а банальность: всё равно, что соседа по тюремной камере спрашивать. Дебилу ясно, что сидим. Волна пандемии докатилась до самоотрицающей России и после повторного карантина в Сантьяго нам стало ясно — это надолго.

В начале я, помню, шутил, мол надо готовиться к сценарию, когда вакцины нет, вирус заразный, и любое послабление вызывает новый всплеск количества заболевших; и то, что сейчас воспринимается, как временная девиация, на самом деле — новая реальность: перманентный карантин не на недели, а на годы. Дошутился.

Прошло больше двух месяцев с тех пор, как мы ограничили общение с соплеменникам и заперлись в жилом комплексе. Возобновлённый карантин в Чили (закрытые школы, недоступные публичные места, давящее состояние неопределённости) конвертировался в состояние лёгкой депрессии и апатии. Неделя карантина второй свежести протекла, как липкий кисель по полу.

Только-только дела стали налаживаться: вон, Новая Зеландия и Австралия открываются понемногу, Европа перезапускается, а мы снова — взаперти. Нам, людям прямоходящим, нравятся предсказуемые истории со счастливыми концом. Наука при этом день за днём подтверждает, что реальность намного печальнее, чем наше искажённое о ней представление. Унылые люди, находящиеся в депрессии — гораздо больше реалисты, чем живущие в мире фей и фантазий оптимисты. Я человек не склонный к печалям, но тем не менее заметил, что новая реальность потихоньку проклёвывает скорлупу моей защитной оболочки.

Параллельно с этим в Чили возобновились реальные протесты с сожжение покрышек, дымными фотографиями и истериками на камеру для демократических западных изданий. Активировались и диванные бойцы: каждый вечер Твиттер пестрит хэштэгами, мол, президент — диктатор, долой! Я стараюсь оставаться в стороне от местной политики, которая есть сложнейший клубок нарушенных социальных связей и культурно-исторического багажа: там и Пиночет, и «old money», и коррупция, и колониализм, и иммиграционные проблемы, и развивающийся капитализм с его неравенством — столько всего намешано, что даже чилийцы максимально запутались. Очевидно одно — массовые народные собрания не помогают бороться с пандемией.

Отсутствие народного самосознания в борьбе с невидимым врагом расстраивает больше всего, пожалуй. Чем дольше мы сидим в карантине, тем тяжелее сидеть в карантине (нет денег, нет работы, нет уверенности в завтрашнем дне) и хочется кого-то винить, выходить на улицы и либоа назло бабушке отмораживать уши (заниматься своими делами в обычном режиме) или требовать демократическим путём изменений к лучшем. Парадокс лишь в том, что чем чаще и многочисленнее граждане игнорируют карантин и выходят на протесты — тем больше нужда этот самый карантин продлевать. Змея ест свой хвост. Глупая, измученная змея.

Проблема даже не в том, что можно заболеть и умереть от неизлечимого на текущий момент недуга, а в том, что нормализовать ситуацию и выйти из «состояния катастрофы» можно лишь одним путём — действовать всем вместе. Не разделяться на политические, расовые, экономические страты, не поддаваться органически присущему нам, людям, трайбализму, а объединяться против общего врага.

А пока — наше заключение перестало быть похоже на круиз, уже не сравнимо с норвежской тюрьмой, и превратилось в тестовый запуск старости.

Повышенная уязвимость, пониженная мобильность.

Представьте, что вам и вашим близким слегка за 80. Доктора запретили летать, попросили ограничивать общение с большим количеством людей, ибо иммунная система ваша ослаблена. Достигаторства от вас никто давно не ожидает. Спасибо, что живой. Вы растягиваете удовольствие от обычных бытовых дел: неторопливо заправляете постель, медленно и тщательно делаете уборку в квартире. Вы достали из кладовки старые хобби и занимаетесь, не напрягаясь, саморазвитием, может быть новый язык учите. Смотрите фильмы, ностальгируете; играете в игры, созваниваетесь с родственниками и такими же заключёнными в стенах домов престарелых престарелыми кхе-кхе друзьями. «Сидите?» — вы их спрашиваете. «Сидим, вот хлебушек печём», — отвечают они. И вы печёте. Год идёт за два: неторопливые дела размывают границы цикличности, но вам по-прежнему слегка за 80.

Для многих, кто устроился комфортно и сбалансированно, без ущерба для ментального и физического здоровья, забаррикадировался в этот переходный период:

Пандемия — это репетиция старости.

Посмотрим, как изменится восприятие через неделю. Не скрою, мы начали собираться задумываться о возможном отъезде из Чили, ибо всё идёт не по плану. Но куда? Пока неизвестно. Многое пока неизвестно.

«Новая формация! Работа из дома!» Ну, не совсем так.

Здесь в Сантьяго мы восемнадцатый день сидим в самоизоляции. Цифры по стране растут линейно, что знак хороший, но карантин всё равно решили продлить как минимум на неделю. В Чили активно пользуются опытом Южной Кореи — закрываются только наиболее заражённые районы. Остальные регионы оперируют почти в обычном режиме. Это сильно помогает с экономической и психологической точки зрения.

В полном карантине не совсем ужас-ужас. Нам, туристам, на самом деле, ходить никуда не нужно. С задержкой, но вполне себе работают службы доставки продуктов и даже некоторых вещей. Капучинатор (ручной вспениватель молока) приобрели намедни в одном из онлайн-моллов, например. Какая может быть жизнь без капучинатора, правильно? Пытка, а не жизнь.

Быт в какой-то мере наладился, и дни летят один за другим. Занятно, что именно от такого мы уехали из Новой Зеландии. И к тому же в точности приехали. Так сложились обстоятельства.

Быт стабилизировался, а вот с работой туго.

Мой личный опыт работы из дома — больше семнадцати лет. То, что сейчас называют «WFH» (working from home) и «remote work» — вообще не удалённая работа.

Я никогда не мог толком трудиться из чужого офиса по чужим правилам. Из почти двадцати лет трудового стажа — лишь три года я провёл в офисе и прочувствовал стандартные «с 9 до 6». С самого начала карьеры — фрилансил. То был весьма хаотичный период, и наверняка работничек я был отнюдь не идеальный: пропадал, сроки затягивал, сидел ночи напролёт, чтобы следующий день выпадал из жизни, но работа как-то делалась. Деньги получались не очень большие, но достаточные. Широты взгляда в материальном плане первые лет десять совершенно точно не хватало.

Когда мы с партнёром открыли свою контору в Новой Зеландии и начали строить бизнес, то долго сидели по домам: в спальнях, на диванах, в кладовках, гаражах каких-то. Уверен, наши флетмейты вообще не были ради такому раскладу. Некоторые до сих пор с нами не особо разговаривают. Это был непростой переходный период. Довольно быстро стало ясно — нужно специальное место для работы. Необходимо разделять рабочее, личное и семейные пространства. Спальня — чтобы спать. Кухонный стол — чтобы есть.

Потом у меня появился ребёнок. Времени и места для работы стало катастрофически не хватать. Благо, бизнес немного подрос, и мы смогли снимать отдельную закрытую комнату на этаже с подобными стартапами. Появился офис в центре, куда нужно было ездить в определённое время. К координате «место» добавился параметр «время»: для работы — нужно специальное время. Я понимаю, что для сотрудников наше «местовремя» всегда оставалось банально «офисом». Однако, здесь повествование от лица владельца компании, у которого всегда есть, что поделать, и, если не пытаться нащупать баланс, работа запросто идёт круглые сутки без выходных. Крыша едет от бесконечных решений и проблем. Таймбоксинг сильно помог найти баланс между семьёй, личным временем и работой. Джордан Питерсон не против.

Приблизительно пять лет назад мы, живя в Новой Зеландии, стали получать больше заказов из США. Из-за разницы во времени в восточным побережьем (Нью-Йорк) это означало, что в офисе я стал появляться в шесть утра. Звонки и личное общение заканчивалось часам к семи-восьми, и следующие несколько часов вплоть до обеда — я был предоставлен сам себе: сидел в отдельной комнате в наушничках, без отвлечений имел возможность сфокусироваться на работе и, самое главное, углубиться в суть.

Нахуя мне этот секс-то? Я вгрызаюсь в тело текста!

Псой Короленко

Для глубокого труда, о котором, видите, стихи слагают и книги пишут, нужны непрерывные блоки времени. К примеру, написание этого поста — это час без отвлечений. Так есть хоть какой-то шанс, что удастся передать мысль, выйдут из головы в печатный связный текст идеи, который то тут, то там, в беседах и чатиках, я таскал много дней. Итого: для плодотворной удалённой работы нужны непрерывные периоды для мысленной концентрации. Это не просто, и даже слово есть популярное в западном мире — «прокрастинация»: когда скачешь от задачи к задаче, день прошёл, а ничего толком и не сделано. Борьба с внутренней обезьяной и информационное обеззараживание головного пространства — знакомая всем и каждому проблема.

Так вот. Мы сидим дома. Вы сидите дома. Все сидят дома. Это, они говорят, мол, удалённая работа — это для всех, мы на пороге невероятного открытия, будущее уже здесь, говорят! А я говорю — это сраный цирк с конями: подобие работы. С тем же успехом можно назвать эффективным трудом фабрику по шитью передников в колонии, на поселении.

Как прошёл мой вчерашний рабочий день:

  • 10:00 Завтрак ребёнку, кофе первому взрослому, второй спит.
  • Уборка кухни, надо себя чем-то занять.
  • Общая уборка всего: заправить постель и прочее.
  • Удалённая работа (проверить почту, мелочи).
  • Математика и домашнее образование с моим семилетним сыном.
  • 12:00 Завтрак для взрослых. Ребёнок читает книги сам.
  • Программирование для семилетнего с папой, йога на балконе для мамы.
  • Приставка для ребёнка, свободное время для родителей — час удалённой работы.
  • Надо спуститься вниз с семнадцатого этажа по лестнице, привезли продукты. Подняться тоже надо.
  • Кто-то готовит еду. Не семилетний чаще всего.
  • 16:00 Обед
  • Звонки, работа, в Новой Зеландии команда просыпается.
  • Надо спуститься вниз, привезли что-то ещё.
  • Поднимаемся обратно на семнадцатый этаж.
  • Полчаса фортепиано для папы, ребёнок рисует с мамой.
  • Надо спуститься вниз, вынести мусор.
  • Прогулка вперёд-назад по парковке: пять раз туда-сюда — два километра
  • Поднимаемся обратно на семнадцатый этаж.
  • Готовим ужин.
  • 19:00 Ужин
  • Семилетний читает книги перед сном.
  • Начинается процесс укладывания — больше семи лет он занимает около часа. Каждый день. Иногда просто, иногда с боем.
  • 21:00 Ура! Спит! Очевидно, взрослые полны сил и готовы наброситься работу и углубиться в суть вещей.
  • Несколько рабочих звонков, много коммуникаций и другие отвлечения.
  • 12:00 Может быть вино и кино (серия «Друзей» на испанском считается).
  • Больше работы после полуночи. Голова варит плохо. Если пить кофе, сон говно.
  • 2:00 ночи: Сон для взрослых.

Как вам такая «работа из дома»? Это мираж, иллюзия, фантом, искажённая голограмма, если угодно — у такой удалённой работы нет места, нет времени, нет непрерывности — это фуфло, а не работа. По стечению всем нам известных обстоятельств в таком режиме работают миллиарды людей по всему миру. Им при этом — очень повезло, у них есть хоть такая работа. Другие проживают сбережения, если они есть. И всем тревожно весьма. Бедные и богатые — никто сегодня не имеет возможности планировать, никто не может спокойно работать из дома.

Настоящая «удалённая работа» — это прежде всего баланс. Это способность организовать свою сложную жизнь так, чтобы в ней осознанно, подконтрольно появилась возможность полноценно трудиться, развивать и поддерживать личные отношения, воспитывать детей, заботиться о родителях. «Удалённая работа» — это контроль. «Удалённая работа» — это ответственность, взрослость и способность управлять не только собой, но и ближайшим окружением. В офисе кто-то другой приходит в назначенное время и делает уборку, поливает цветы, дома вы сами организовываете свои рабочие пространство и время.

Разница между работой из дома, как её описывают менеджеры и реальностью такая же, как между прекрасной едой в рекламном ролике и той протёкшей пожамканной булкой, которую вам протянула безымянная рука из окошка фаст-фуд-ресторана.

«Работа из дома», которой сегодня поют дифирамбы — это образ жизни людей будущего. Мы не эти люди. Мы безвольные щепки в бурном потоке пандемии.

Давайте в это непростое время постараемся с пониманием относиться друг к другу — мы все в одной лодке, все люди, у всех неопределённость и переживания. Будем более человечнее обращаться с сотрудникам и коллегами. Пандемия когда-нибудь закончится, а отношения с близкими, друзьями и знакомыми испортятся навсегда. И помощи потом будет ждать неоткуда.

P.S.: Не стесняйтесь, делитесь тем, как проходят ваши карантинные дни. Буду удивлён, если они окажутся более упорядочены. Особенно, если у вас дети. Особенно, если больше одного — этот кошмар я вообще с трудом представляю.

Религия в Новозеландских школах

Здесь в Окленде, в школе, куда с февраля 2018 начнёт ходить сын, есть внеклассные (потом поясню) занятия Religios Education, проводимые одной из многочисленных христианских сект. Это для Новозеландских школ обычное дело. Можно сказать, что исторические так сложилось: типа христианские ценности типа преподают какие-то типа учителя (‘educators’) на территории школы, школа типа закрыта официально. И дело даже не в том, что христианские ценности устарели или меня лично не устраивают, это не про Иисуса и его друзей. Проблема в том, что боголюди имеют доступ к детям на территории школы, при поддержке учителей и администрации школы, обычное дело. Уж много лет родители-активисты спорят в суде и требуют заткнуть дырку в законе 1975 года. Закон идёт вразрез с правами человека. Дело сложное и хронически затягивается.

Школы отвечают, мол, не надо переживать, это родители выбрали, это как дополнительные уроки немецкого языка. Однако, на деле происходит намеренная сегрегация детей на основании религиозных предпочтений их родителей, администрации школы и попов. Нередко те, кто отписался от религиозных уроков, предоставлены сами себе и становятся объектами насмешек со стороны сверстников. Точно не секулярное образование.

В 199 из 592 государственных школ такие уроки проходят. Это не каждый день, это не для всех и можно отписаться, это не сайентологический жесткач, а сказочки про потоп и то, что Земле 6000 лет. Но, как ни крути, программа, отнюдь не образовательная и основательно запутывает.

Учебники написаны и централизованно, распространяются организацией Churches Education Commission. Это монополия на «религиозное образование». Их цель — индоктринация и привлечение новых членов в секту со спорными моральными принципам. Представителям тысяч других религий, так сложилось, проповедовать в школах нельзя. Этим можно.

And that’s not right!, — как сказала бы Матильда из одноимённого мьюзикла.

Вот, как минимум два подробных экспертных разбора учебников:

На сайте religioseducation.co.nz по пунктам, подробно расписано, что именно не так с этой ситуацие, и как выходит, что Комиссия по правам человека и Министерство образования уж много лет переливают из пустого в порожнее. Последнее, конечно, идёт на руку христианским прозелитам, программа с годами становится менее нейтральной и более религиозной.

Основные выводы: конвертация, индоктринация и запудривание детских мозгов.

В этой Facebook-группе идёт дискуссия с примерами того, что можно будучи родителем сделать. Есть достоверные случаи, когда после вмешательства родителей, управляющий совет (Board of Trustees) и администрация школы полностью отменяли внеклассные религиозные занятия.

Это мой маленький «Навальный». Регулярно помогаю деньгами юристам-добровольцам из Secular Education Network. И планирую избавить школу, где будет учиться мой сын от проповедующих в той или иной форме боголюдей.

Религиозная программа в нашей школе начинается во втором классе. Выходит, что у нас есть приблизительно два года. Худший сценарий — куплю-продам дом, перееду в соседний район St Heliers, где SEN после нескольких лет активистской деятельности добилась полного отказа от религии: туда CEC больше не приходят со своими уроками. Сделайте поиск в группе по слову ‘heliers’, увлекательная история со взлётами и падениями, и хэппи-эндом.

Русско-советско-православно-летний детский лагерь в Новой Зеландии


Фото Александра Ильина

Здесь в Веллингтоне я чото п. Вчитайтесь только: Русский Православный летний лагерь для детей в Новой Зеландии. Открываю публичный фото-альбом — дети в красных (пионерских?) галстуках, дежурства, стенгазета, небритые попы кормят подростков хлебом, судят конкурсы самодеятельности с танцами и плясками — а после глупым женщинам платки на головы, всем сидеть, не двигаться. Входят ряженые в белых одеждах: молитва.

То, что по-настоящем злит и расстраивает Докинза и многих других атеистов — не разрушительность древних примитивных идей, как таковых, а намеренное засирание детских мозгов этими идеями. Идеи не люди, сами по себе действовать они не умеют. Злиться на них нет ни повода, ни смысла. В этом и заключается мощь свободы слова, что для прогресса — все идеи годятся, даже откровенно хуёвые. А вот люди с идеями ещё как действуют! И людей можно и нужно винить. В некоторых случаях даже коллективно наказывать: сажать в тюрьму священников-педофилов, например, или религиозных фанатиков с бомбами отыскивать. Бомбы в Веллингтонском детском лагере наверняка не собирают, но…

Читать далее Русско-советско-православно-летний детский лагерь в Новой Зеландии

Лукас про Лукаса

Здесь в Окленде детский инструктор по плаванию по имени Лукас рассказал, что его лучший друг — русский, но живёт не здесь, а в России. И не живёт, а в армии служит, очень патриотичный друг. Я говорю, мол, дай угадаю, он переехал в Новую Зеландию тинейджером? Да! Ну, тогда понятно.

Уж сколько раз наблюдал, что внезапно любящие всем сердцем Российскую Федерацию и Путина — это выросшие дети, увезённые родителями в подростковом возрасте: вырванные из среды, вырванные из единственного и прекрасного детства. Таких после возвращения в телевизор тащат, любят ретвитить в интернетах.

Тёплую детскую Россию родители разрушили эмиграцией. Взрослая Россия таким детям не знакома, она прикидывается знакомой, душевной такой, уютной и по-детски приятной. Манит неотвратимо. И возвращаются они в города своей юности, связавшись предварительно со школьными друзьями в Одноклассниках, Вконтактиках и Телеграмах. Интернет сближает.

А дальше, многие из подросших подростков, по ним личным наблюдениям — не выдерживают несовпадоса российской действительности со здравым смыслом и возвращаются за границы Великой и прекрасной: в Германии, Америки, Австралии, Канады, Новые Зеландии…

Разумеется, это есть небольшой набор моих анекдотичных эпизодов. Уверен, где-то есть научные исследования, подтверждающие сей факт.

Парню в русской армии не нравится. Все, кхм, слишком грубые, очень агрессивная среда, пишет. Услали его, как положено, далеко от родных, в противоположный конец самой большой в мире страны. Абсолютная несвобода. Всё в традициях этого ужасного СССРского института насилия.

Лукас-тренер, как и его русский друг, отслужил в армии. В Сингапуре. Было ОК, говорит. Учит детей плавать теперь.

Когда Лукас-сын узнал, что Лукас-тренер был солдатом, он немного подумал и сказал, что это, наверное, не очень хорошо, потому что солдаты бывают злые, у Урфина Джюса были злые; но потом, говорит им дровосек лица сделал весёлые, и они стали добрые — как Лукас-тренер.

— Это хорошо, что он теперь детей учит плавать теперь, а не солдат, — подытожил четырёхлетный сын.

P.S.: По поводу прокисшего сегодняшнего праздника традиционный пост: «55 процентов опрошенного населения считают, что третья мировая война возможна, а ещё 23 убеждены в том, что она уже идёт. Хорош подпитывать деструктивное начало, собою займитесь!» и «Больше полумиллиона челове погибло на этом небольшом участке фронта. Говорят, новозеландцы сражались отважно, и гибли с честью. Не говорят, что Черчилль был «эффективный менеджер» и цель оправдывала средства»