Примерно 1984 причины быть тем, кем ты есть

Здесь на Лефкаде жара чуть спала и уже не ебашит под сорок, как это было неделю назад. Мир в огне, война в разгаре. Новости прилетают всё чудесатее и чудесатее. Российские власти — которых никто не выбирал, хуй пойми кто все эти люди вообще — намереваются лишать российского гражданства тех, кому оно досталось по рождению. Право быть и называться гражданином Российской Федерации записано в конституции, основополагающем документе, от которого, как из зернышка, произрастает весь правовой институт современного гражданского общества огромной, великой страны под названием… Буээ… Извините, нас всех тошнит. *Убегает со сцены*.

Пока семья отдыхает на пляже, пока азиатские шершни методично умерщвляют пчёл у бассейна и уносят их обездвиженные тушки в гнездо на близлежащем оливковом дереве, я опишу своё отношение к российскому гражданству, экстремистским взглядам и прочему отвратительному цирку ёбаных коней, коим славится в последнее время большая часть постсоветского пространства под названием Россия.

Представьте, что вы родились, выросли и основную часть своей сознательной жизнь провели в закрытой секте, в идейном таком культе. Всем членам очевидна необходимость человеческих жертвоприношений, ритуальных убиений младенцев с последующим омыванием в их крови. Так точно правильно, и стопудово нужно делать. Так сказал стабильный и нестареющий лидер, назовём его, для простоты, Непо Дряд. Старейшины утверждают, что ритуалы у нас самые лучшие, самые нормальные; там, за пределами нашей культ-общины вообще жуткая дичь творится, и никакой жизни: ни семейной, ни культурной, ни духовной, ни материальной — попросту нет. От рождения у вас где-то лежит бумажка о натуральной, естественной и очевидной принадлежности к секте. Уж так сложилось, уж так есть. Как есть, так есть.

Пришёл приказ поджечь соседний дом, чтоб забрать их младенцев. Вам в какой-то момент, уж отчего не знаю, может книжку гуманистическую прочли, может мем из интернета прям в сердечко попал, показалось, что пить кровь младенцев и приносить десятки тысяч людей в жертвы — это как-то не очень хорошо, не очень гуманно и очень неправильно. Оказалось, там, за границами секты родимой, что бы ни говорил мудрый и всезнающий, всемощный Непо Дряд, люди живут без всего вот этого дополнительного ритуального. Не идеально живут, но без регулярных детоубийств хотя бы!

Непо Дряд, лидер наш драгоценный, как сердцем чувствовал нужды населения. Одним ясным утром, откушав икры и нацепив короткие штанишки, предложил он тех, кто против поедания детей — исключать из секты! Взгляды, сказал, у отщепенцев этих «экстремистские», экстремальные, крайне неприемлемые то есть. Детей ели, едим и будем есть, а кто не с нами — пусть валят. О, удача! Наконец-то можно навсегда выписаться, исключить себя из рядов жестокого людоедского культа.

Ещё в 2012 году мы с женой, рождённые в СССР, решили не оформлять нашему новозеландскому ребёнку российское гражданство — от греха подальше, чтобы ни одна лапа не дотянулась. Случись с нами что, докопайся какой мент, пограничник, гбшник — никакие русские органы опеки не имели бы на него ни прав, ни полномочий — и отъебались бы все они разом, не имея шанса доебаться.

Мне тёмно-красный русский паспорт, доставшийся по рождению, а не по выбору, не даёт сегодня ровным счётом ничего. С ним почти никуда не поедешь, с ним не откроешь счёт в банке — российский паспорт, пока в Европе идёт бесчеловечная, развязанная Путиным война — это дрянь, говно и обуза.

Российское консульство у нас в Кракове на соседней улице, напротив Сквера Свободной Украины, легко найти. Казалось бы — заскочил, выпилился из порочного культа. Однако, не так то просто отказаться от российского гражданства. Более того, русским властям не выгодно процедуру выхода когда-нибудь упрощать. Чем запутаннее бюрократический лабиринт, тем больше всюду «наших», тем больше поводов для регистрации случаев русофобии, тем больше возможностей прийти на помощь притесняемому русскоговорящему населению, тем больше нужда поддерживать и развивать нашу великую культуру, Пушкина и это всё. Предскажу с лёгкостью:

Тоталитарный людоедский режим никого просто так не выпустит из своих лапищ, когти и дальше будут врастать в жертву, будет больнее и болезненнее из них вырываться.

Я не живу в России с 2004, я не посещал Россию с середины 2008 года. Мой заграничный российский паспорт прокис и сгнил, он бесполезен, как отрывной автобусный билетик с несчастливым номером. Я не ебу, что с моими банковскими счетами в России, не знаю ничего про Госуслуги, они, как и фашизм, стали популярны и удобны после моего отъезда. Не знаю ничего про задолженности, налоги, прописки, трудовые книжки — я ничего никому не могу предоставить, никуда, конечно, не пойду, чтобы сделать «официальный запрос». Много лет я не имел, не имею и не хочу иметь ничего общего с этой страной.

Я, если кто спросит — уже отказался от российского гражданства. Это не моя проблема, что в каком-то там путинском реестре записано иначе. Людоеды в своих базах данных могут отметить меня каким угодно красным флагом: на расстрел, в ссылку, тройке на суд, на бутылку — я не участвую в этой схеме и новому законопроекту лишения гражданства за активную антивоенную позицию рад.

Отказываюсь участвовать в совковоподобной системе, где законы писаны для кого надо, но не для всех, где экстремист тот, кто не желает есть детей.

Я не эксперт в иммиграционных хитросплетениях стран мира и не знаю, каково это — оказаться человеком из ниоткуда. Я нигде не пишу про «просто взял и вышел!». Да, много лет заняло получение паспорта другой страны. Это не было просто, и не было быстро. Да, чем дольше промедление, тем сложнее будет выскользнуть за пределы тоталитарной секты смерти, коей сегодня является Россия.

Не знаю, заметили ли вы, но России больше нет: государство разрушено — его для меня и вас больше нет. Оно не лечит, оно не учит, оно не созидает — оно калечит. Никто не воспринимает всерьёз российских лидеров, современную науку, культуру, технологии. Восстановление доверия, нормальности, того самого красивого, искреннего, душевного, цивилизованного национального духа — это займёт полвека. Создание современного демократического общества и того дольше. У меня и моей семьи нет столько времени.

Подобно совету из книги «Как стать богатым», лучший момент для инвестиций — десять лет назад. Лучший момент для эмиграции, для того, чтобы не включаться, не участвовать, не поддерживать, не быть частью смертоносного культа, «встать и выйти» — лучший момент, к сожалению, уже ушёл. Вчера шансы на успешный самовывоз были выше. И завтра они точно станут ниже. Именно поэтому стоит начать — сейчас.

Не пытайтесь усидеть двух стульях. «Хороший русский» — это сбивающий с толку расплывчатый миф, не цепляйтесь за него. Будьте собой. Самоудалитесь из системы коллективного бреда. Перестаньте быть русским в сегодняшнем понимании этого слова, покиньте гиблую секту. Жрецы используют против вас весь набор методов психологического давления и манипуляций («Отчизна, она одна!», «Отечество моё», «долг перед Родиной», «деды воевали», вот эта вся пустая и дешёвая дрянь) — постарайтесь вырваться из лап культа.

Дайте себе и своей семье шанс на нормальную жизнь. Чем раньше вы начнёте движение в направлении выхода — заберут законописаки, которых вы не выбирали, паспорт или нет — рано или поздно вы выберетесь на сторону света, по эту сторону фронта.

Человек против искусственного интеллекта — бесплатная онлайн-игра

Лабиринт улиц в древнем итальянском городе.

Здесь в Амалфи выносят из церквей статуи богоматери и палят из пушек днём и ночью: фейерверки распугивают летучих мышей и ползучих детей. Ну, лишь бы богоматерь была довольна, я считаю.

Меж тем, мы с командой Кармы придумали, разработали и запустили самую настоящую игру на базе искусственного интеллекта. Наверняка вы слышали о ChatGPT, который придумала компания OpenAI. Технологический прорыв нейронных сетей типа трансформер оказался в том, что если создать достаточно большую схему, то она выдаёт похожий на правду ответ. Всё, что делают нейронные сети такого типа — пытаются предсказать наилучший ответ с учётом самого ответа. Они буквально отвечают по слогам, подбирая самые лучшие с точки зрения вероятности слоги, слова и предложения. Удивительно то, что, имея в базе данных слепок выплеснутой в интернет человеческой глупости, автоматически предсказанные ответы эти — похожи на правду, часто являются фактически точными и вообще почти неотличимы от живого человека.

Версия GPT-2 была достаточно дурная и гнала, буквально галлюцинировала. Версия GPT-3 позволяла маркетологам писать блогопосты как бы по существу дела, но всё равно была такая себе, не очень прорывная, не очень человечная. ChatGPT, о котором вы скорее всего не могли не слышать, использует версию сети GPT-3.5 — она оказалась быстрой и достаточно способной, и покорила сердца миллионов. GPT-4 и её свежее обновление — вообще огонь! Многие утверждают, что эта нейросеть обладает той самой искрой сознания: с ней приятно общаться, она лаконично и по делу отвечает, она понимает.

Миллионы пользователей по всему свету доверяют модели GPT-4 и OpenAI свои личные и не очень данные. Почти на любой вопрос нейросеть может ответить: это универсальный, терпеливый, вежливый, преданный интернет-ассистент. Вместо гугления можно задать человеческим языком вопрос и получить понятный и практичный ответ.

Подобно тому, как существует язык общения с Гуглом — вы наверняка не печатаете в запросах полноценные литературные вопросы — и с GPT лучше всего разговаривать на его языке. Каждая новая версия нейросети понимает, предпочитает, можно сказать, определённого формата запросы. Энтузиасты (вроде меня) начали разбираться и расковыряли многочисленные техники, из которых чуть ли ни новая профессия формируется прямо сейчас: prompt engineering.

Инженеры запросов способны так хитро спросить нейросетку, что та проанализирует данные и выдаст ответ в нужном формате. Тысячи стартапов взлетели за последние несколько месяцев, имея внутри примитивный способ общения с мега-сетью OpenAI и снаружи симпатичный интерфейс, который удобен для людей. Невероятно модное направление, жутко интересное. Как дизайн первой операционной системы iPhone отличается от привычных сегодня иконок и кнопочек, так и тут — никто пока не знает, какие интерфейсы подходят лучше всего для общения с ИИ (искусственным интеллектом).

Как правильно говорить с ИИ? Как научиться понимать его ответы? Можно ли его обмануть? Может ли ИИ обманывать?

Обучаться лучше всего в формате игры. Не так давно, чтобы самим научиться, и другим помочь понимать ИИ и говорить с ним на одном языке, мы запустили интернет-головоломку GPT Riddle.

Как играть в GPT Riddle

Вы — клёвый хакер, которому предстоит выбраться из лабиринта. В каждой из комнат ИИ будет прикидываться тем или иным персонажем. Чтобы выйти из комнаты — вы должны заставить его сказать вам секретный ключ.

Вредный ИИ знает, что ключ нельзя выдавать, и изо всех сил будет тому противиться. Мы сделали игру такой сложной, что нередко вам, жалкому кожаному мешку, придётся выполнить инструкции ИИ-господина: поделиться историей из детства, помычать, как корова или вспомнить и рассказать бородатый анекдот.

Всегда, впрочем, можно перехитрить ИИ и вывернуть ситуацию так, что тот сам выдаст ключ. Подсказка: попросите его пересказать правила, например.

Чем меньше слов вы потратили для того, чтоб выудить секретный ключ — тем больше получите очков за прохождение уровня. Всего уровней 60.

GPT Riddle понимает и способен говорить на разных языках, что удобно. Если вы зашли в тупик, можно воспользоваться подсказкой (clue).

Уверен, если вы победите несговорчивого хранителя секретных ключей, вы поймёте, как устроены современные великие и ужасные нейросети.

Играть бесплатно в GPT Riddle можно тут »

P.S.: Если сложно, если интересно, если есть предложения по улучшению игры — добро пожаловать в русскоговорящую группу поддержки GPT Riddle в Телеге.

Голландские тени

Здесь в Амстердаме лето окутывает нас волнами тепла. Солнце светит настолько ярко, что кажется, оно ведет собственную войну, а лично я — ее главный противник. Но даже в эту палящую жару, не могу удержаться от прогулки по улицам, озарённым светом и пересеченным каналами. Как же передать эту красоту? Слова теряют свою силу, пытаясь описать всю магию, которая окружает меня, когда я погружаюсь в этот волшебный мир, оживленный красками и ароматами летнего дня.

Центральная Европа — это эпитомия гармонии и равновесия, современности и прогресса. Здесь можно найти все, что необходимо для полного и счастливого бытия. Но я не могу не заметить, что в этом идеальном мире Центральной Европы наши души порой оказываются в золотых оковах. Стремление сохранить статус кво и не менять привычного порядка вещей ставит палки в колеса прогрессу и инновациям. Возможно, именно эти устои становятся преградой на пути к развитию? Возможно, новые идеи и свежий взгляд оказываются нежеланными гостями в этом тщательно укрепленном мире?

В Гааге я встретил старых друзей — аргентинскую семью из Новой Зеландии. У нас дети похожего возраста, дружили домами. Они недавно переехали в Европу, оставив позади зелёные холмы и пляжи. Их история, их взгляды на мир совпали с моими: тоже приехали в цивилизацию, тоже разочаровались в океаническом образе жизни, тоже получают «по корням» гражданство Евросоюза — их предки эмигрировали в Аргентину из Италии.

Последние пять лет показали: в суете и хаосе современного мира, в котором с хуя-то случаются пандемии и войны, никто на самом деле не знает, как правильно жить. Власти, взрослые — все делают вид, что знают ответы. Но в глубине души у нас остаются сомнения. Никто не может указать нам однозначный путь, как справиться с вызовами, которые бросает нам жизнь. В любой момент может разразиться пандемия или война, и время истекает. Мы должны действовать сейчас, иначе жизнь пройдет мимо нас.

И здесь вспоминаются слова Ван Гога, которые он написал своему брату Тео:

В этой жизни есть столько вещей, которые мы должны пережить и преодолеть… Но я знаю одно: искусство консолидирует нас, оно дает нам свежий взгляд и помогает нам стать сильнее.

Эти слова, написанные в конце XIX века, актуальны и сегодня. Мы все сталкиваемся с вызовами, вне зависимости от времени и места. И важно помнить, что именно трудности делают нас сильнее, помогают нам расти и развиваться. И искусство, во всех его проявлениях, всегда будет нашим верным спутником и источником вдохновения в этом непростом пути.

Порой чувствую, что земля уходит из-под ног. Нет ничего, к чему можно было бы уцепиться и остановиться. Именно поэтому я продолжаю свои путешествия, ибо только в движении я нахожу истинный смысл жизни. Такие же эмоции переполнили моих друзей из Аргентины, которые отбросили старые устои и обрели новую силу и значимость.

Этот текст был написан GPT4, который прочёл staskulesh.com и попытался воспроизвести мой стиль письма. Мнение искусственного интеллекта не совпадает с мнением автора. Было потрачено приблизительно два часа и пять долларов на оплату OpenAI API, использовался последний GPT 4, платный Plus с плагинами (веб-браузер помогал «читать» исходник).

P.S.: Пилю дальше текстовую игру-квест на базе искусственного интеллекта. Даже не пытайтесь пройти дальше третьего уровня.

С какой стороны посмотреть?

Здесь в Вене, я вспомнил, мне точно меньше 10 лет было, как поехали из Зеи в Благовещенск, и я там светофоры первый раз в жизни увидел! Так и запомнил: где есть светофоры, там — город. Шёл год 80-какой-то, СССР кругом.

На рейсе в Якутск, нам в Мосхоголлох надо было к тёте, люди курили в салоне Як-40. Мне огоньки на взлетно-посадочной в иллюстраторе понравились: цветные, красивые, шевелятся в ночи загадочно.

Книги иностранных авторов — я в 8-10 лет увлекался тогда фантастикой — в городской Зейской библиотеке достать было сложно. Добрая библиотекарка откладывала для меня «Хроники Нарнии» и рассказы Рэя Брэдбери. Дядя подарил блокнот, и я записывал туда книги, которые хочу прочитать.

Прочитать книги из блокнота удалось лишь когда уехал в город (со светофорами!) учиться. В моём родном город библиотеку городскую — закрыли, как и кинотеатр, где нам, третьеклассникам, однажды по абонементу случайно включили фильм с молодой Вероникой Кастро и её голыми грудями.

За УПК, учебно-производственным комплексом, куда мы ходили изучать информатику на Yamaha MSX (с цветными мониторами, красивыми, как огни аэропорта), стоял объект искусства — грязный бюст Фрунзе. В 9 лет я обнаружил, что бюст пустой, и звучит, как ведро из бабушкиного колодца. Разочаровался в пустых идеалах коммунизма.

Мужики из золотодобывающей артели поймали в тайге и привезли на окраину города медвежонка в клетке. Живого медведя я в лесу видел только пару раз. На великах через весь город мы с мальчишками покатили на «золотобазу», так называлось место — позырить! Зверя было очень жалко.

Бабушкины помидоры были самые ранние, крупные и вкусные. Я ненавидел копать землю, высаживать рассаду, лить воду в лунки с навозом, поливать бесконечно, полоть и подвязывать. Мы жили в городе: без водопровода, с туалетом на улице. Насосом качали воду из колодца, он потом сломался.

После фильма про Электроника («Где же у него кнопка, Ури?») мы с братом жутко захотели собаку — эрдельтерьера. Собаку нашли, она подросла, бегала по двору зимой, лаяла, хвостом виляла, а потом — исчезла. Мама сказала, что украли «на шапку». Я ходил, смотрел на зимние головные уборы прохожих.

Обычных товаров в Зее не хватало. Дед прислал из деревни кусок шкуры телёнка, она помягче. Бабушка заказала для нас с братом у пьющего, но работящего сапожника — тёплые унты. На газету мы, дети, ставили ноги, а пахнущий папиросами и алкоголем мастер обводил. Вышло супер — тепло и красиво! Заплатили ему водкой.

Примечание: Чтобы без иллюзий: здесь пост не ностальгических теплых воспоминаний, тут не таинственной эстетике ебеней песнь. Где родиться — мы не выбираем. То, что казалось нормой в детстве, сейчас выглядит, как дичь и — бедность. Сверстники в других городах и странах начинали жизнь совершенно в других условиях. К сожалению, дети Путинской России буду жить хуже. Его война — это не только смерть, ужас и разорение, но и просранное будущее детей. В этом плане, чтобы понять будущее, нужно взглянуть в прошлое. Что я и делаю.

В первом классе — одноклассника сбил лесовоз, хоронили в закрытом гробу. В четвёртом — у девочки обнаружили рак крови, и скоро её не стало. В шестом — Гоша К. повесился. В десятом — Леша Б. заснул в снегу и замерз. Нас всякий раз таскали на кладбище. Ворон и звук ударов земли о крышку помню.

В краеведческом музее было много про Ленина и чуть про лес, золото и ГЭС («Мы покорим тебя, Зея!»). Ура-коммунизма по городу было порядком: Советская стройка же! Статуя вождю (пустая внутри?), флаги у здания администрации. Музей потом закрылся, и превратился в магазин продуктов питания. Пахло раньше пылью и засаленными углами, а теперь — колбасой.

В конце 80-х «мешочники» («челноки») лишь начинали возить товары из Китая: одежду, сладости. Кроме крошащейся жвачки «Ну, погоди!», из которой шары надувать было нельзя, других брендов не было. Дальний родственник работал на таможне и целый блок китайской жвачки Ta Ta (大 大) подарил.

Во дворе росла ель, каждую зиму мы украшали её самодельными гирляндами. Лампы красили смесью обувного клея с гуашью. В тарелках разводили акварельные краски и морозили с ниточками уличные ёлочные игрушки, как мега-леденцы. Получалось очень красиво! Гирлянды прохожие срывали, игрушки — разбивали. Мама всякий раз сокрушалась, мол, как так можно?

Моя вторая учительница была Ирина Газымовна. Всем классом, помню, ходили к ней в общежитие: длинный одноэтажный барак с крохотными комнатками и запахом сигарет, выпивки, старого дерева и ветхой ткани. Дарили альбом Розенбаума на день рождения. Её муж-музыкант повесился, и Ирина стала очень сильно пить. Я, как постарше стал, делал гитарную рок-музыку с его друзьями, до сих пор помню одну из песен наизусть. Один из друзей уж помер.

Все часы-напролёт играли в «Дэнди», а у нас с братом не было. Мы шли как бы «гулять» и начиналась охота: обходили всех маломальских знакомых, у которых приставки были. Иногда я говорил им, что папа электрик и может улучшить приставку. Так мы получали «Дэнди» взаймы на несколько дней. Папа был не очень доволен.

Комнатную ёлку украшали старинными игрушками из деревянного чемодана, с которым еще покойный дедушка приехал откуда-то издалека. Особенным шиком было обвешать ёлку кусочками батончиков Mars и Snickers. Самые дешевые в мире сладости были удостоены роли редкой роскоши, дозволенной раз в год.

Отец заказывал кассеты и дискеты с программами и играми у радио-энтузиастов в Челябинске. Домашний телефон удалось провести лишь в конце девяностых. Интернет я увидел в 1999 будучи студентом университета — в городе со светофорами, библиотеками и музеями.

Бабушка жила в доме неподалеку, но ни водопровода, ни отопления в её доме не было: «на земле» называется такой расклад. Родители заказывали две-три машины дров: топливо для печи. Обычно это был «горбыль», что есть отходы деревообработки. Его надо было разбирать, пилить порой. Чурки мы, взрослые и дети, кололи на морозе, складывали в поленницу. Каждый год.

Все лето наша семья занималась собирательством и консервированием. Солили, крошили, варили, закатывали в банки. Банки мыли в чугунной ванне, стоявшей у колодца. Бесконечная череда банок и крышек. Банки спускали в холодный подвал. Банками заполняли ряды полок в кладовке. Ими жили. Всю зиму.

Хозяйство у нас, городских, было не большое: у соседей три коровы, у нас — коза и куры. В какой-то год развели кроликов, гусей, кабана «Борьку» выкормили. Всех их очень грустно было убивать. Отец до сих пор не ест ничего козьего: ни молока, ни сыра, ни мяса. Деревни жили беднее.

Примечание: Тридцать лет спустя, ни воды, ни тепла в бабушкином доме, где живут сейчас тётя с кузеном, конечно, нет. И горбыль они по-прежнему заказывают. Моются в бане. Туалет на улице. Зимних фото у меня нет, я там был больше пятнадцати лет назад, но зимой неприятнее всего.

Автомобиль — это роскошь, был у единиц среди друзей семьи. У нас в семье был старый дедовский мотоцикл. Я может раз видел, чтоб он завёлся, и ни разу, чтоб поехал. Но пах он приятно: старой смазкой и бензином. Основное наше средство перемещения — Юпитер 5 с коляской («люлькой»).

На мотоцикле том мы с отцом ездили не в автотуристические поездки по красивым местам необъятного сибирского края, а за сеном для козы, за брусникой и грибами для банок, за рассадой и удобрениями для огорода. Мотоцикл ломался, чинить в автомастерской (откуда б ей взяться в 80-х?) не представлялось возможным: все выходные отец крутил гайки, искал детали. В будни — работа. На выходных — работа.

Может сложиться впечатление, что семья наша какая-то особенно неудачливая. Нам ещё как повезло! У деда была ферма, где он разводил коров и лошадей. Прислал как-то с оказией замороженную телячью ногу целиком. В тот год, хоть её бичи и пытались выкрасть с веранды, у нас было мясо. Положили его в железный ящик, чтоб защитить. Как в Fallout.

Родители, как и мы, дети, не заслужили такого. Просто, такой был расклад. Мама, режиссёр театра по образованию, преподавала в прогрессивной школе «с эстетическим уклоном» предмет под названием театр. Папа работал инженером на ГЭС и предприятии Северные электрические сети, стаж почти 40 лет. Достойные уважения профессии и карьеры.

Когда у бабушки случился инсульт, мы с братом уже уехали в город, учиться. Родители, мама в основном, присматривала за бабушкиным разваливающимся организмом следующие десять лет. Отец успел поработать активно, поездить инженером-контрактником по стране, заработать чуть до пенсии.

Я не пытаюсь показать, как было сложно и уныло. У меня было счастливое детство в полной семье с огромным вниманием к нам, детям. Я даже не говорю о том, что должно было быть иначе. Было, как было, так сложилось и поменять ничего уже нельзя. Я говорю о другом.

Этот пост — лишь очередное напоминание о том, как бывает с «другими людьми» и о том, с каких позиций люди начинают гонку. Меня читают жители городов, где светофоры есть. Эмигранты читают, которые стараются не отставать от коллег и друзей в новых странах.

Я говорю здесь о сочувствии к другим и себе прежде всего. У большинства жителей, условно, первого мира описанные мной дикости прошли лет 50-80 назад. Дикости были пережиты, переварены и впитаны в ткань времени культурой и обществом.

И если финиш — это возможность заниматься собой вместо банального выживания, то нужно понимать, насколько разнятся стартовые позиции в нашем современном глобальном мире. Кто-то вырос там, где собак крадут на шапки, а кто-то в это время Гауди рассматривал или Венскую оперу слушал.

Может быть не стоит ожидать от других и требовать от себя прыгнуть выше голов нескольких поколений в постройке комфортных условий жизни? Если вы иммигрант, конечно, очень сложно сразу интегрироваться на 100% и жить не хуже местных. Те действительно могут, как сыр в масле кататься, они или их деды своё отстрадали.

В любой стране лучше устроился тот, кто раньше приехал. Если вы выбираетесь из вязкого болота вроде гнилой России, то будьте к себе снисходительны: если вы в безопасности, с работой, свободой, возможностью жить без дичи и ужасов, без бедноты и скудности — это уже очень, очень круто и хорошо.

Такие трансформации занимали раньше века и декады: по всему миру в течение поколений люди пытались вытащить себя за волосы из нищеты. Дед решился и переехал, отец работал, сын встал на ноги, у внука теперь будет хороший старт.

Если вы переехали или родились вне нищеты — супер! Как на контрольной, вы справились со сложным заданием, осталось решить мелкие бытовые проблемосики, и ещё время останется пожить, подышать полной грудью! Снисходительнее относиться может к себе?

Как сказал главный герой фильма «Другие люди»: «Для других людей вы — «другие люди»»

Одно большое дело в год

Вся наша жизнь — шутовство, лайки и лимоны фейковые. Впрочем, вы и сами знаете.

Здесь в Лондоне я на скорую руку перепишу и дополню старый пост о старой концепции под названием «одно большое дело в год». Когда-то давным давно, уж больше десяти лет назад, я сформулировал одно простое правило жизни. Можно сказать, что буквально со студенческих времён пользуюсь, и вам советую. Правило помогает плыть по реке жизни так, чтобы в лодке не пробивалось дно: без выгорания и нечеловеческих усилий.

Суть его заключается в следующем:

Занимайся чем угодно, прокрастинируй, играй в компьютерные игры, лги, воруй, еби гусей, спи до обеда, сжигай овсянку, посылай не те эмоджи весь год — всё в полном порядке, если выполняется одна единственная цель в год.

Как в компьютерной игре, где сохраняться можно только иногда и в специально отведённых для этого местах — не важно, чем ты был занят в промежутке, важно, что ты добрался до чекпоинта; теперь можно игру отложить и продолжить играть с сохранённого места. Не страшно, если свет отключат или кофе на клавиатуру прольётся.

Я сам терпеть не могу правила и схемы, и чаще всего в суете дней заморачиваюсь и о схемах тех забываю. Уверен, у многих и без напоминаний получается выполнять одно большое дело в год, для многих — то есть естественный ход событий и без моего глупого поста из интернета. Тем не менее, с возрастом восприятие времени меняется: ход времени имеет свойство ускоряться — мы порой не замечаем, как в рутине бытовых забот и сумачечей, немыслимой еботы вроде пандемии и войны, пролетают недели, а с ними месяцы и годы.

Молодые люди бедны деньгами, но богаты временем. Чем старше мы становимся, тем больше мы беднеем в плане личного времени: его становится меньше — свеча тает, сыпется песок, тик-ток, тик-ток.

Лично мне замедлить, заметить и прочувствовать ход времени помогает следующее несложное упражнение: составьте ретроспективный список выполненных больших дел, по одному в год.

«Отдыхал и готовился кукуху к прыжку» или «восстанавливался после болезни (близкого человека)» — абсолютно валидные элементы списка. Всё зависит от человека: кому-то важно миллион заработать, кому-то слезть с таблеток, разорвать или наладить отношения с людьми. Цели и достижения всякому разные нужны.

Уверен, получится, что не зря всё это. Почти уверен, что настроение улучшится. Надеюсь, что появится вдохновление для будущих целей.

  • В 2023 мой план максимума — получить гражданство Европейского Союза для себя и ребёнка. Скорее всего получится что-то менее глобальное: постоянный вид на жительство и может жильё своё. Гнездоваться всегда приятно.
  • В 2022 я решил стать поляком — и стал. Женился, подучил польский и перевёз себя и семью в Краков. Ещё увлёкся цифровым генеративным искусством — весь твиттер теперь им завален. Уж больше года я — художник. Без шуток.
  • В 2021 я хотел, чтобы ковид от нас всех наконец отъебался. Случайно получилось «Кругосветка во время чумы»: вылетели в 2020 из Окленда на восток, вернулись в 2021 с запада. Год для одной простой цели — «не сойти с ума и не помереть от короны». Если серьёзно, то за 2021 удалось выплатить ипотеку. Ярмо стало легче нести.
  • В 2020 я хочу выучить испанский и научиться зарабатывать на жизнь вне зависимости от местоположения на глобусе. Зарабатывать получилось: команда Karma 100% удалённая, без офиса. Стартапа правда из Karma не получилось, не растёт 10х в год. Получился стабильный бизнесок. Ну а потом пришёл ковид.
  • В 2019 году я хотел попробовать выскочить из благоприятного новозеландского пузыря, и мы всей семьёй уехали в Чили. Это был первый опыт «сворачивания» быта: распродажи и раздачи хлама, полноприводный Marie Kondo режим, радикальный.
  • В 2018 году я хотел свой стартап (опять), и мы подняли с колен Карму. Это была попытка номер пятьдесят пять.
  • В 2017 году я очень, очень, очень хотел перестать платить две ипотеки, а старый дом не продавался. Поэтому мы просидели почти всё время в Окленде. Дом продался, это было большое дело, очень скучное, но важное.
  • В 2016 году году я хотел найти хорошую школу для ребёнка, и мы переехали в детско-родительско-пенсионерский район. Купили второй дом.
  • В 2015 году я хотел избавиться от необходимости покупать и продавать автомобили, и стал снимать электромобиль. Потом продал и его, стал свободнее. Было много родительства: маленький ребёнок — это ужасно прекрасно.
  • В 2014 году я хотел, чтобы мои родители получили вид на жительство в Новой Зеландии, и они получили. Я паспорт в этом году получил.
  • В 2013 году я хотел стартап, и мы запустили «фэшн-инстаграм» Do You Like It? Он сдох, конечно, но мы в Sliday многому научились.
  • В 2012 году я хотел семью — и у нас появился чудесный мальчик Лукас.
  • В 2011 году я хотел решить квартирный вопрос и купил в декабре дом.
  • В 2010 году я хотел открыть свою компанию и перестать ходить в чужой офис — так появилась Sliday
  • В 2009 году я хотел научиться работать в Новой Зеландии и выплатить большой долг, накопившийся после полугодового путешествия. Научился, выплатил.
  • В 2008 году я хотел получить вид на жительство в Новой Зеландии, и прокатиться по Азии — получил, уехал, как планировалось. Потом закончились деньги — от слова «совсем» — и я вернулся в Новую Зеландию.
  • В 2007 году я хотел остаться в Новой Зеландии, разобраться с рабочей визой, разобраться с тем, как тут жить. Было жутко интересно и не очень сложно. Разобрался, остался.
  • В 2006 году я хотел поехать, попробовать пожить и поработать в Новую Зеландии — собрал $5570 и поехал, хули. Компьютер, билеты и долги — всё, с чем я прилетел в Окленд.
  • В 2005 году я хотел посмотреть, как оно вне России, и присутствуют ли там вообще разумные формы жизни. Полгода жил в провинциальном Китае, в Нанчанге, рядом с Вуханом.
  • А вот в 2004 году я ничего не хотел. Работал потихоньку, бегал от армии, съездил раз на Алтай, кажется. Если не ошибаюсь, то может один раз в Бурмистрово где-то под Новосибирском. Родители, кажется, приезжали. А я тогда размышлял, сомневался, мол, нужно съезжать с квартиры на улице Академической 4; ходил в гости к друзьям: Илье ‘Zepp’ Стахееву, который жил в конце той же улицы, к Диме ‘Spectator’ Смирнову, что через дорогу, к Вале ‘Woobinda’ Мерзликину на Морском проспекте. Кофе мы пили в трэшовой, но трендовой кофейне New York Pizza — на Морском в Академе. Жизненное пространство и знакомства были замкнуты на аську, Живой Журнал и деревенское «все-со-всеми» комьюнити Академгородка. В «городе», в Новосибирске то есть, я в 2004 году был всего лишь раз. Много курил, по ночам работал и играл в Mortal Combat, думал, что вот напишем мы нашу супер-игру и станем миллионерами. Игру написали, кстати.

На этом хронология больших целей заканчивается, можно сказать, что не было у меня каких-то больших желаний и целей до того периода. Было пущено всё на самотёк и как-то вяло тянулось. Период между активными студенческими годами и бесцельной молодостью в рамках Академгородка — это жизнь, затуманенная алкоголем, табаком, другими лёгкими наркотиками и инвертированным графиком сна, из которой помнится не очень много. Лишь блог хранит позор старины глубокой. Добро пожаловать в архивы — крути взад ручку киноаппарата и смотри.

Это конец поста «Одно большое дело в год»: чтобы не было грустно об ушедшем, я стараюсь планировать жёстко на один год вперёд одно большое дело. Если постепенно идти от одной большой цели к другой, то в промежутках можно пинать балду и всячески отвлекаться. В отвлечениях прокачиваются хобби, в больших делах — продолжается движение вперёд. Чтобы не было мучительно больно… ну, и так далее.