На злобу дня — Страница 11

По эту сторону фронта

4 мая 2022

Здесь в Окленде, вот уж два месяца как, не до ковида — война рушит миллионы жизней, миллиарды планов, превращает в пыль триллионы денег. Я переслушиваю «Один день Ивана Денисовича» и перечитываю «День опричника». Хороших новостей нет. Будет сильно хуже. Долго.

Я хотел поделиться соображениями с теми, кто сейчас в России и думает, ехать или не ехать, бежать или «рассосётся». Пара мыслей на тему переезда и опасений с ним связанными.

Почти каждый день я разговариваю с близкими, друзьями и знакомыми, которые могут уехать, но ждут чего-то, не уверены, опасаются.

Если значимая часть ваших знакомых сейчас за войну в Украине, это значит — жить с ними рядом, жить с фашистами. Можно проводить время с собой и семьёй за границами России — без фашистов. Можно извне, условно, нацистской Германии пытаться помогать стороне пострадавшей.

Никто не знает, как именно развернутся события, но как минимум лично вами будет сделан шаг по перемещению на сторону добра.

Любое действие в помощь людям, пострадавшим от войны, развязанной Россией — кроме того, что это правильно и хорошо — полезно с ментальной точки зрения для вас. В России фашистский режим, за последние два месяца не было никаких сигналов, что ситуация улучшится. Каждый день, каждый час российские власти забивают гвоздь в гроб светлого будущего — оно уже мертво, его скоро закопают. Все это видят, и это, я уверен, давит на психологически.

Смириться с текущим положением, иметь возможность уехать и остаться в России — это накрыться простынёй и ползти к кладбищу. Ну и в общем-то дать Путину победить.

Мы до полвторого ночи разговаривали с новозеландским художником Федяевым (он уехал в 1996) о чувстве коллективной вины за происходящее. У него, у меня, у всех здравомыслящих русских оно есть. Вопрос культурной самоидентификации сложнейший и одним абзацем на него не ответить, время покажет. Что можно русскому человеку сделать прямо сейчас — это не опускаться морально и не делать, пока идёт война и гибнут люди, из себя жертву обстоятельств. Собраться с духом и заняться чем-то полезным.

Проявление антивоенной позиции в словах, мыслях и делах — это нечто 100% жизнеутверждающее, которое я противопоставляю ничегонеделанию: “подождём до осени”, “посмотрим”, “может не будет так уж плохо”.

Уже плохо, и будет хуже, обратного пути у России уже нет. В следующие полвека или дольше — это будет страна-изгой по очевидной для всего мира причине.

Вслед за пандемией мы проживаем исторический момент. Вина никуда не денется. Но можно чувствовать себя чуть лучше, если не участвовать — переместиться по эту сторону фронта — и помогать по мере сил. Что в нынешней ситуации может быть бóльшим стимулом к жизни, чем это? Где можно найти точку опоры, если не в этом?

Не обязательно лезть под пули или слать куда-то деньги. Люди покупают и раздают телефоны с интернет-картами беженцам; люди организовывают и развозят пострадавших по Европе; люди организовывают еду и кров беженцам. Миллионы нуждаются в помощи.

Работы для всех нас теперь на декады. После победы нужно будет помогать восстанавливать Украину: это огромное дело — всем найдётся занятие. Я не говорю про копание ям, конечно, помогать по мере сил. Выучить язык, переквалифицироваться, дислоцироваться и делать своё дело — по эту сторону фронта. Будет потрачено много времени и много сил — это сложно, но, как мне видится, очень важно.

Десятки моих знакомых здесь и в Европе сейчас заняты именно этим. Спустя годы они и их дети будут спокойно засыпать, зная что поступили правильно. Тогда, когда это было нужно.

В отличие от знакомых-фашистов, я надеюсь, у многих из вас есть возможность поступить по совести.

Мы с женой не можем оставаться в Новой Зеландии по той же причине. Мы чувствуем, что кошмар отступает только тогда, когда мы можем как-то помочь. Пусть это даже позвонить украинским друзьям и поддержать их морально. Живя в Европе, у нас будет больше таких возможностей, и в ближайшие декады русские должны с утроенной силой делать всё возможное, чтобы разгрести последствия войны ими развязанной.

Я нигде не пишу, что это будет легко, но это будет — правильно. Как мне кажется.

Война России с Украиной 2022

18 марта 2022

Здесь в Окленде слышно эхо войны, я переслушиваю «День опричника» Владимира Сорокина и ужасаюсь, насколько там всё точно предсказано.

Уж скоро месяц будет, как летят бомбы на ни в чём не повинных граждан соседней страны. Всю свою юность я провёл в российской глубинке, и никогда не ощущал той национальной неприязни, которую за восемь лет с момента захвата под всеобщее улюлюкание Крыма насадили из телевизора. Телевизор я не смотрю. Да и в России был в последний раз в 2008 году. Тогда, помню, зашёл в гости к бабушке и сделал эту фотографию. В последний раз видел её.

Война — это максимальное горе, самое ужасное, что смогли придумать человеки. Кошмарное столкновение мира идей с миром реальных людских страданий и утерянных жизней. С одной стороны сумасшедший Путин и его ебанутые идеи, а с другой идеи гуманизма. Столкнулись два эфемерных поезда.

Поезда придуманные, нематериальные — их как бы нет — а вот пассажиры погибают взаправду. И бомбы летят настоящие.

Мы, прогрессивное человечество, переживаем кризис гуманистических ценностей. «Жизнь человека — священна вне зависимости от границ», — всюду говорят. А потом получается, что всё же идеи важнее людей. Идеи подсказывают и определяют, что люди бывают свои и чужие; одни беженцы лучше других; детей всегда и всем жаль, но небо закрывать нельзя, идеи, принципы и социально-юридические конструкции мешают.

Деньги, санкции, финансовая система — опять же набор идей, обратите внимание: мы все договорились, что на какие-то бумажки и нолики с единичками можно обменять товары и еду — финансы одновременно помогают и мешают. С их помощью можно дольше оставаться на стороне идей. Путина деньги не интересуют, он свои десять банок сгущёнки съел, а в остальном — «бабы нарожают»: принцип, каков был, таков и остался. Почти нулевая, задавленная, как окурок, народная пассионарность ему на руку. На кровавую руку.

И никак владельца той кровавой руки не прижучить: ни лазером из космоса не прижечь её, ни ядом ядерным ядрёным в чае не успокоить. Идеи гуманизма, к сожалению, сего не позволяют.

О сущности страданий, как онтологической основе, я писал ещё в 2014 году в заметке «Бумажные люди», когда русские террористы сбили гражданский самолёт, а зелёные человечки пришли и отжали кусок близлежащего государства. Крыша Кремля поехала сразу после Майдана, а лёд тронулся именно, когда Крымнаш случился.

Копнул глубже, оказалось, что и до большевизма во время Первой Мировой никому дела не было до судьбы обычного русского — сотнями тысяч гибли, замерзали десятками тысяч на постое без обмундирования, до конца многолетней войны так и не были снаряжены металлическими касками. Дальше лишь хуже: оказалось, не было такого периода в российской истории, когда жизнь русского человека чего-то да стоила. «Тварь ли я дрожащая или право имею…» — не зря вопрошал Достоевский. — «Бумажные люди»

Меж двух наковален оказалась Украина: Путин и его бой без правил против идеалистического гуманизма и бюрократизированной формальности всего остального мира, где уважают права человека, особенно в теории. Где-то в мире идей живут охуенно правильные треугольники, какие ни одним циркулем, ни одной линейкой не нарисовать в нашем грешном, порочном, хаотичном и корявом мире.

Что будет дальше? Чёрно-белых, простых ответов, как обычно нет в таких случаях.

Так и выходит, что на одной чаше весов вполне осязаемые заграничные человеческие страдания (не от выключенного Спотифая, конечно), а на другой покой и благоденствие своих граждан.

Россия телевизороядная ещё не осознала, как мне кажется, что свалилась в бездну, из которой выбираться полвека, а то и больше. Очень тяжело было осознавать, что не может быть теперь спокойной старости у моих родителей там. Не может и не будет нормально, активной жизни у моего младшего брата и его семьи. «Дальше будет хуже», — твержу я с первых дней войны.

Все потрясены. Ладно мы, взрослые, сходим на десяток другой терапевтических сеансов и перетопчемся! Мой русско-новозеландский сын из-за войны этой ебучей сам уж не знает, как к себе, языку, культуре русской относиться.

Новозеландские пятиклассники не говорят, что они вне политики.

Одни поддерживают друг друга. Ребёнку с пелёнок рассказывали, мол, ты русский, вот стихи, вот песни задорные, вот звери какие там живут. А теперь мы обсуждаем, его ли это вина, что Путин убивает украинцев. Ужасные, сложные, никак не способствующие ощущению безопасности и национальному самоопределению разговоры.

Впрочем, душевные страдания русских, конечно, мало кого волнуют, и это правильно. Когда сбрендивший маньяк разделывает жертву скальпелем, а какая-то часть его больного сознания бунтует и как бы ни в чём не виновата, может даже не она контролирует кровавые руки, то основная задача — остановить маньячилу, а психоанализом пусть с ним занимаются позже. Непростой разговор о коллективной вине и ответственности уж подробно разобран в книгах немецко-американской философессы Ханны Арендт и прошедшего через концлагерь психотерапевта Виктора Франкла. С этим нынешнему и скорее всего следующему поколению русских придётся разбираться своими силами. В ближайшие декады — кончится война или продолжится — весь мир отвернётся от вконец охуевшего государства-лжеца, государства-вора, государства-агрессора.

Как человек, который бóльшую часть своей взрослой сознательной жизни прожил за границей России, отчётливо заявляю — нет, не притесняют русских за границей. Наоборот, стараются понять. Пытаются как-то помочь. Сочувствуют. Большинство моих украинских и русскоговорящих друзей — у кого родственники, друзья, бизнес в разбитой войной Украине — уж несколько недель находятся в коктейльном состоянии шока, депрессии и апатии. Окружающие поддерживают их, как могут.

Я пытаюсь вытащить своих близких из России, помочь сотрудникам выбраться. Здесь, в Окленде, мы с украинскими друзьями собрали больше сотни подписей и отнесли их депутату, тот обсудил помощь близким родственникам новозеландцев с украинскими корнями — и будут специальные визы, больше четырёх тысяч человек смогут приехать. Что-то надо делать. Иначе тьма.

Очень надеюсь, что война скоро закончится, и гадина заползёт обратно в свою мраморную безвкусно обставленную нору. А пока — посмотрите видео, записанное Арнольдом Терминаторовичем Шварценеггером, и скиньте ссылку своим аполитичным, сомневающимся или про-российским друзьям, близким и знакомым. Дед всё правильно сказал. Надеюсь, он всех нас переживёт. А Путин сдохнет.

P.S.: Я читаю коммунально-проверенные и подтверждённые с точки зрения фактов и актуальности новости в этом треде на Reddit. Бесплатный VPN есть в Brave и Opera. Нацисты сейчас в России. Будьте бдительны.

Сводки заметок на полях

16 августа 2021

Здесь в Окленде я забиваю голову, чем могу. Полгода с после нашего кругосветно-ковидного путешествия пролетели незаметно. Стремительно быстро всё вернулось на круги своя: школа, работа, дом, газон, музон, авто. Удалось слетать без семьи, в одиночку и исподтишка, в Голд Кост — и это был глоток свежего воздуха. Справились с простенькой поездкой в Данидин (клон Эдинбурга на Южном Острове), втроём посетили их как бы замок, увидели приблизительно три сотни пингвинов, альбатросов, немного стимпанка, несколько студенческих кафе и посетили, как говорят, лучший ресторан морской кухни (seafood) в Новой Зеландии. Я съел там чайку да выпил чайку. Городок маленький, университетский, ностальгически-шотландский. Жить там нельзя: холодно и изолированно. Учиться, наверное, можно. Даже так, два с половиной лёта от Окленда путешествовать — это прекрасно.

В Новой Зеландии тихо и спокойно. В газетах блажат из-за единичных случаев ковида и описывают ситуацию в мире не иначе, как «гробы по обочинам лежат» — вы же не хотите, как там!! Мы не хотим. Но мы хотим вакцин, а их до сих пор смогли получить лишь 20% населения. Раньше 2022 года, как описано в опубликованном на прошлой неделе плане по открытию страны, Новая Зеландия собирается начать думать о том, как возрождать туризм. Придумают три группы стран с низким, средним и высоким рисками коронавируса. Высокий, я так понял, вообще пускать не будут; средний сидеть будет в карантинных отелях (до Рождества уже нет мест, там печаль и разбазаривание денег налогоплательщиков); низкий смогут у себя дома перетерпеть. Когда моя семья была насильно изолирована в новозеландском отеле, то в группе с низким риском была лишь Антарктида. Все остальные страны оказались в категории опасных. Не шучу.

К ноябрю обещали всем поставить два укола вакцины типа Пфайзер. С первого сентября вроде всякий сможет записаться на приём в любой поликлинике и получить уколы. Посмотрим, как пойдёт.

Думаю, до середины 2022 границы с Новой Зеландией останутся на 🔒.

«Нация-отшельник» — так называют Австралию и Новую Зеландию мои заграничные друзья и газеты. Возродились и мелкопакостный национализм, и его подруга ксенофобия. Свои хорошие — дома сидят. Свои плохие — хотят в дом проникнуть и всех заразить; свои плохие по Европам шастают; свои плохие — это чужие, не свои, на самом деле. «Команда пяти миллионов» — так газеты называют нацию, которая героически окуклилась — не очень заботится судьбой приблизительно миллиона своих сограждан, у которых родственники за границей, дела за границей, которые сами может за границей Новой Зеландии оказались по самым разным причинам. Я в этом вижу определённый элемент лицемерия и двумыслия.

Оказалось, что без притока относительно дешёвой рабочей силы из большого мира, не хватает рабочих рук и мозгов; ожидания по зарплатам растут; цены на сервисы растут; левые настроения — свалить всё на бизнесы — окутывают страну, как жёлтый туман Волкова. То доски строительные негде взять, то теннисные мячи по талонам. Изоляция в глобальном мире есть путь назад, в пещеры.

Впрочем, в нашей конкретной пещере, в нашем личном уютном доме с кроликами, кусочно-гладким ремонтом, океаном и школой в пешей доступности — жить комфортно. Нет ни локдаунов, ни масок: работу работай, в школу ходи, налоги плати, не жужжи. В 2021 приключений у нас не будет.

Я изо всех сил пытаюсь как-то скрасить будни, перетекающие как капли в гелевом светильнике (lava lamp). Хожу с ребёнком на скалолазание, вожу его на теннис, фортепиано и на встречи с друзьями. Посещаю все немногочисленные арт-экспозиции и театрально-музыкальные постановки в Окленде. В своё личное время продолжаю каждый вторник собираться с ребятами и придумывать музыку. Говорят, стало сложнее и интереснее, если сравнивать с тем, что было несколько лет назад. По сути недели летят от вторника до вторника: в точности, как было незадолго до отъезда, хаха.

Подписывайтесь на канал моего бэнда в YouTube, я слышал, все это делают.

Кроме этого прикупил с пяток сексуально-музыкальных устройств Pocket Operators (сделано Teenage Engineering) и пробую крутилки крутить, кнопки жать и стримить в Twitch.

Снова начал рисовать пикселарт и даже продал что-то в магазине NFT: Юрий Гагарин, например, на пиксельной марке.

Раз уж взялся писать отчёт о быте и арте, упомяну и бизнес-компоненту: стартапить в Карма мы с партнёром не перестали, и она за полтора года усердных трудов отблагодарила троекратным ростом. Карма — крутая, а наши клиенты ещё вообще самые классные.

Моя давнишняя студия дизайна и разработки Sliday тоже растёт и развивается, у нас в команде снова стало трудоустроено больше 20 человек, и я днями напролёт ищу новых людей — болезненно переживается рост: нужно учиться отпускать, делегировать, компенсировать потери в качестве работы («лучше, чем сам никто не сделает!») и эффект сломанного телефона (клиент сказал, я интерпретировал передал менеджеру, менеджер дизайнеру, дизайнер так понял, но это не то, что хотел клиент). Уверен, мы справимся, просто иногда выходит так, что работа 24/7: с европейскими клиентами из Новой Зеландии сотрудничать не очень удобно. Зато стали больше приходить местные.

Я верю в то, что удалённой работы станет намного больше, и никогда не поздно войти в айти. Вангую, что рынок цифровых технологий вырастет больше, чем в десять раз за декаду. Постараюсь этом движе участвовать по мере сил.

Постараюсь писать в блог чаще — исключительно в эгоистических, психотерапевтических целях, конечно же. Cześć!

Постоянная удалённая позиция в моей студии: Full Stack Ruby on Rails

21 июня 2021

Здесь в Карма, моём инди-продукте, не хватает рук. Мы растём и ищем специалиста Full Stack Ruby on Rails на постоянную, полностью удалённую позицию с асинхронным общением. Желательно на полный день, но и частичная занятость тоже подойдёт: с чего-то надо начинать. Интересно?

Так получилось, что Ruby on Rails — это наш выбор: всё серверное сделано на этом фреймворке. На стороне клиента у нас Vue.js. Админство через кастомизованный ActiveAdmin. Продукту 3 года, писали на том, что на тот момент знали лучше всего. Основной набор фич, скелет, костяк, если угодно, уже готов. Ежедневные задачи можно грубо разложить по двум коробочкам:

поддержка — решения узких краевых случаев, улучшения, помощь пользователям
и развитие продукта — постепенно, как в Корабле Тесея, мы заменяем старое на новое.

В первой области мы ожидаем эмпатичный и вдумчивый подход, внимание к деталям и способность поставить себя на место пользователей, почувствовать их проблемы. Во второй — будет шанс применить свои теоретические знания из мира идеальных решений.

Пока вы читаете этот пост, Кармой пользуются сотни компаний по всему свету, тысячи (не миллионы) запросов летают туда сюда каждый день. Это очень даже живой, нишевый, современный продукт, который естественным образом растёт и двукратно укрупняется от года к году. Я еженедельно публикую на IndieHackers мини-отчёты о развитии продукта — все цифры, включая $, наружу. Мы не скрываем внутренние показатели, как не скрываем, что очень гордимся Кармой и верим, что пользователи не просто так оставляют нам все эти положительные отзывы.

Этот корабль уверенно плывёт вперёд, и вы можете стать частью его сплочённой команды. У основателей компании (меня и Давида) — две основные заботы: забота о пользователях Кармы и забота о сотрудниках.

Команда полностью удалённая, всё общение идёт через Slack, таски в Asana, код в Gitlab, инфраструктура крутится на DigitalOcean. Я живу (сейчас) в Новой Зеландии, Давид, второй основатель, в Австралии; программисты, дизайнеры и дизайнерки в Новой Зеландии, Польше, Беларуси, России, Украине. С кем-то мы сотрудничаем больше семи лет, с кем-то пять, но почти в о всех случаях речь идёт о годах. Это наш с Давидом личный вклад в уменьшение энтропии в и без того хаотичном мире.

Рабочие отношения — дело непростое, мы, как и в обычных межличностных отношениях, верим в то, что время покажет. Хочется, чтобы отношения были стабильными и постоянными. Чтобы это было партнёрство, в котором каждая сторона учится у другой, оказывает поддержку.

Зарплата — договоримся: наша задача сделать так, чтобы вопрос денег был, что называется «закрыт» и не отвлекал от профессиональной деятельности. Для постоянных работников работает система бенефитов (пособий?) и бонусов (основанная на Karma, как можно догадаться). Программа расписана на декаду вперёд, мы инвестируем в будущее! Мы будем рады рассказать об этом подробнее в личной переписке.

Испытательный срок — три месяца. Обычно этого достаточно, чтобы понять, сработаемся мы или нет.

Пожалуйста, не стесняйтесь писать! Хорошие люди всегда нужны. Может быть ваш талант будет лежать в смежной области, возможно, под него стоит придумать отдельную позицию — в мире цифровых разработок всё очень быстро меняется.

Пишите о себе или своих талантливых друзьях на [email protected]. Присылайте, пожалуйста, несколько примеров своих работ и пару слов о своей трудовой истории и ситуации вообще. Если вы ходите на работу в какой-то другой офис и думаете, что получится подработать у нас — всё равно пишите, начнём с малого, а там посмотрим.

План дальнейших бездействий

2 июня 2021

Здесь в Окленде, спустя три месяца после возвращения из ковидного мира в стерильную австралазийскую банку, меня начинает отпускать.

Иллюзий нет, сидеть здесь, под колпаком, придётся ещё как минимум год или два. Австралия вон штрафует и угрожает реальными сроками гражданам, желающим выехать за её границы. Концепт, взрывающий голову лично мне и моим американским друзьям: ладно въехать, но выехать-то почему запрещено? Новозеландцы могут катиться на все четыре стороны. Просто плати за обязательный двухнедельный карантин в отеле три тысячи американских долларов по-возвращении и не пыхти. О развлекательных путешествиях за границу позабудь, гражданин! Терпи, жуй местные проблемы.

Открылся (и уже частично схлопнулся) пузырь с Австралией, и я сумел даже слетать в Голд-Кост и Брисбен, повидать друзей и знакомых, погреться на солнышке, почувствовать городской вайб. В Окленде, смею отметить, этот вайб куда-то испарился: весь центр заставлен дурацкими конусами, перекроен и разворошен; бизнесы стоят закрытые, таблички «сдаётся» кругом, бездомные и разруха, проблемы с транспортом и общее запустение. Оно и понятно, внутренний туризм минимальный, внешний полностью остановлен, на паузе на неизвестно какой срок.

В сравнении с захиревшим Оклендом живенький Брисбен и курортный Голд-Кост выглядят бодрячком! Там хватает своих желающих погреться на пляжах, кто-то прилетает за работой, кто-то по магазинам погулять. В центре движ, люди по широким пешеходным улицам гуляют, автобусы им не мешают — подземные автобусные станции решают. Из 50 магазинов в галерее — знаете, где всякое такое ненужное продаётся: шляпы, перчатки для гольфа, сладости и чаи дорогущие, это всё? — лишь на двух висят таблички «for lease». В Окленде — пропорция обратная: лишь один из двадцати магазинов открыт. О — обожемой.

Вы, возможно, заметили, тут уж несколько месяцев не было ни одного поста с тэгом «Обо мне»? После трёх месяцев, не скрою, депрессии полёт на самолёте в Австралию и обратно стал глотком свежего воздуха. И немного отпустило.

После возвращения из кругосветного путешествия длиною в год всё в Новой Зеландии было не так и не то. Мы не хотели сюда возвращаться, но обстоятельства вынудили. Каждый разговор сводился к обсуждению изъянов сейчас и прелесть раньше. Будь то Чили или Шотландия, Лондон, Дубаи или Буэнос-Айрес — всё как-то интереснее и насыщеннее, всё лучше, чем прозябать вдали от цивилизации. Какие-то такие выходили разговоры и мысли. Много мыслей.

Повторяющиеся, как заевшая пластинка, негативные эмоции и мысли на самом деле меняют строение мозга. Нейроны, как мышцы — качаются: они ищут кратчайшее расстояние от одной мысли к другой. Если все дороги ведут в бездну, то внутремозговые, нейронные связи с бездной в вашей голове становятся сильнее и, что вообще не очень, быстрее. Представьте две теннисные ракетки и скачущий между ними шарик. Чем ближе ракетки, тем больше раз шарик успевает отскочить и метнуться туда-сюда. Так, подобно срывающемуся на визг микрофону, усиливается депрессия. Справедливости ради, и положительные эмоции можно натренировать, но то требует усилий, а вот склонность к беспокойству и грусти беспричинной — это в нас мультимиллионной эволюцией заложено.

Так — с тяжёлой грустью об ушедших днях и возможностях — жить нельзя. Пройдя через гнев, отрицание и другие психологические фазы, которые включали в себя покупку всякого говна онлайн, много сна, много еды, ночной Нетфликс и обострение мизантропии, я вроде бы стабилизировался.

Уже надоело, уже не интересно злиться на Окленд и бестолковость местных устоев. Бессмысленно и себе во вред. Появился план дальнейших действий.

Первый (и единственный) пункт плана: не строить планов до Рождества. Жить, как живётся. Будто бы не было никаких путешествий, и нет будто бы ничего за границами нашего тихого, пенсионерско-родительско-детского Восточного Окленда. Жить сейчас, а не вчера и не завтра.

Оценим ситуацию во время следующих летних каникул. Всё равно раньше сентября 2022 Новая Зеландия не откроется, и ковид не перестанет терзать нас всех. Выше нос!