Мины и лампочки, и немного раньше было лучше

2015-01-20 14.24.13-1

Здесь в Окленде я начал замечать то, чего раньше ны было. В общении с новыми — в том смысле, что с неизвестными прежде — русскими появились специальные, сигнальные темы.

Одна украинская знакомая отметила, что было бы очень удобно, если б над головой у каждого висела лампочка. И чтоб загоралась она красным светом, если человек «крымнаш», гомофоб, женоненавистник, «я за свободу слова и против терроризма, но…» или «я не расист, но…» и подобное по степени оголтелости.

Взгляды на некоторые основополагающие моменты современного мира — демократического общества, если угодно — в котором так много самых разных людей, вполне отражают адекватность человека. На мой взгляд.

Не прослеживается здравомыслие в таких базовых вопросах? Будь готов — ожидать теперь можно чего угодно. Опыт показывает, что говно не приходит одно, оно приводит своих друзей: если в голову пробралась одна мысль, жди полный букет заблуждений. И нередко глубокую религиозную или иную веру в мистическое впридачу.

Ещё давно, без особенного углубления в социально-философские темы, я написал в очередных «фактах о себе»:

Ратую за адекватность. Это главный критерий оценки человека.

Чем старше становлюсь, тем меньше уповаю на силу слова и переубеждения и ещё меньше желаю участвовать в воспитании чаще всего немаленьких взрослых.

Если лампочка горит красным, то ничего хорошего ждать от индивидуума не приходится — в любой момент могут прорезаться зубы, и начнётся грызня без цели и счастливого конца. Оттого из круга общения краснолампочников приходится выключать. Обычно не очень жаль, но не всегда удобно. Оттого, разумеется, я не завожу с порога разговоры о российской хунте, Майдане, свадьбе Стивена Фрая, последнем фильме Звягинцева, песне «Путин — хуйло!» или девчачьих танцах в храме.

Эти темы — мины. Наступишь неосмотрительно — и нет прежней лёгкости в общении. Вряд ли что-то страшное случится, но осадочек останется.

Завершу пост такой мыслью: раньше (10 лет назад, например) таких тем не было, мы говорили со своими и новыми людьми о чём угодно.

Почему теперь не так? Может потому, что раньше хотелось (и получалось) быть со всеми друзьями, оставаться на волне, ощущать себя частью группы с едиными взглядами. Может оттого, что вообще всё это было маловажно и гораздо больше интересовал противоположный пол и заумные тексты Сартра с алкогольной продукций из ближайшего ларька.

Обсуждают ли «Левиафан» двадцатилетние русские?