Отцы и дети в Новой Зеландии

2015-12-05 19.26.05-1

Здесь в Окленде наслаиваются эпохи и культуры. Родители приехали сюда чуть больше года назад, им очень тяжело даётся новое место, и, что более печально, не очень хорошо даются отношения формата «взрослые родители — взрослый сын».

Я уже как-то пытался разобраться в причинах и пришёл к выводу, что причин для фундаментальных разногласий (когда разговоры заканчиваются «Ты не понимаешь! Нет, ты не понимаешь.») приблизительно три.

Разные поколения

Самая банальная проблема отцов и детей, тут особенно нечего рассказывать: естественная разница во взглядах и спорная статусность. Дети всегда дети, даже когда взрослые. Родители всегда родители, даже когда уже может быть не со всем справляются.

Культурная разница

Невзирая на то, что этот пост я пишу по-русски, почти 50% своей сознательной жизни я прожил в обществе, живущем по канонам западной культуры. Аристотель, Кант, Локк: права человека, свобода и важность личности — здесь вера во всякое такое на порядок сильнее и искреннее, чем в советском, постсоветском и путинском пространствах. Нет ничего абсолютного и идеального, и я не говорю, что фанатично, полностью и окончательно верят все, но — в целом сильнее.

Обычная диффузия: тело находящееся в среде продолжительное время начинает постепенно перенимать свойства среды. Буквально полжизни за бугром без сомнений наложили отпечаток на менталитет советско-российского юноши.

Родители прожили в альтернативной реальности около 2% своей относительно долгой сознательной жизни. И лишь начали свой путь вдоль кривых графика, описываемого «Правилом шести «Ф»». Отсюда берётся разница культурная.

Эпохальный разрыв

Кроме этого, как писал в одной из последних публикаций Сергей Капица, скорость развития человечества в целом ускоряется. По мнению уважаемого учёного, члена Римского клуба, эпохи сменяются приблизительно за 10 000 000 000 человек — средняя продолжительность эпохи (каменный век, железный век, сейчас информационный век, например) зависит от времени, за которое десять миллиардов homo sapiens прошли по планете от рождения до смерти.

Если считать, что история измеряется не оборотами Земли вокруг Солнца, а прожитыми человеческими жизнями, укорачивающиеся исторические периоды мгновенно получают объяснение. Палеолит длился миллион лет, но численность наших предков составляла тогда всего около ста тысяч – получается, что общее число живших в палеолите людей составляет около десяти миллиардов. Ровно такое же число людей прошло по земле и за тысячу лет средневековья (численность человечества – несколько сотен миллионов), и за сто двадцать пять лет новейшей истории.

Таким образом, наша демографическая модель нарезает всю историю человечества на одинаковые (не по длительности, а по содержательности) куски, на протяжении каждого из которых жило около десяти миллиардов человек.

Сейчас десять миллиардов людей проходят по земле всего за полстолетия. Это значит, что «историческая эпоха» сжалась до одного поколения. Не замечать этого уже невозможно. Сегодняшние подростки не понимают, о чем это пела тридцать лет назад Алла Пугачева: «…и переждать не сможешь ты трех человек у автомата» – какого автомата? Зачем ждать? — Источник

Я зарабатываю на жизнь в поле новых информационных технологий и устройств. Мой отец недолюбливает смартфоны и интернет. Последний, как ему кажется, отупляет и обездвиживает — не нужно ничего запоминать, не нужно ничего знать, а когда не знаешь, разве можно браться что-то делать?

Стивен Фрай на недавней встрече с почитателями рассказывал, что думали о печатном прессе некоторые монахи, мол, не нужно знать писание, можно просто заглянуть в Книгу. Священных Книг до Гутенберга было несколько сотен, а буквально через полвека, через поколение, стало около семи миллионов.

Итого и ЧТД

Разность поколений + Культурная разница + Эпохальный разрыв = Cложности

Здесь не будет решения задачи, я лишь бьюсь над её постановкой.

Мастер на все руки в Окленде — Russian Handyman

russianhandyman.nz

Здесь в Окленде я взял фотоаппарат и отщёлкал, что папа сделал руками с момента приезда в Новую Зеландию в октябре прошлого года. Как любой русский мужчина, живущий в доме, что называется, на земле, он привык решать домашние дела самостоятельно. Надо переложить крышу на сарае? Выложить новую дорожку в саду? Подрезать ветки? Собрать песочницу для ребёнка? Построить дом на дереве? Покосившиеся ступеньки подровнять? Не проблема.

После того, как несколько знакомых обратились за помощью, и папа несколько дней поработал то тут, то там, я подумал: «Ба, да он же ‘handyman’!» Чтобы не сидеть без дела и как-то организовать досуг и пропитание, сделал ему на выходных простенький одностраничный сайт: russianhandyman.nz

Может быть вы не хотите объяснять англоязычному новозеландцу, как именно это должно быть сделано. Может быть вы задумали русскую баню и англосаксу сам концепт не близок. Всё может быть.

Для таких случаев есть русский мастер — Nick Kulesh, handyman.

Материалы ваши, инструменты наши. Оплата сдельная. Пишите, звоните.

Сайт russianhandyman.nz »

Можно и можно

2014-11-29 11.05.24-1

Здесь в Окленде мы двумя поколениями опекунов воспитываем почти двухлетнего ребёнка. Он начинает что-то понимать в жизни, а для нас жизнь всё больше запутывается. Думаю, молодые родители поймут, постоянно происходит переосмысление базовых понятий: ведь каждое наше действие так или иначе будет отражено в потомстве. Стараемся упрощать сложное, как можем.

В конце концов, вопросы воспитания детей — это одна их самых древних и развесистых ветвей философии. Идеальная тема для обсуждений, в которой не существует однозначного ответа.

Изначально мы, родители, взяли направление на минимизацию вмешательства: будем стараться сами быть лучше и не будем ребёнку мешать развиваться. И тогда скорее всего у него всё будет хорошо. Нам был и есть симпатичен концепт «французких детей», о котором мы прочитали в «Wall Street Journal» в 2012 году. Разумеется, сие не единственный материал по теме, который был и будет изучен. Так или иначе, концепт психоисторической эволюции, в которой родители перешли от социализации (socialisation) к помощи (helpers), нам кажется органичным, естественным и понятным. Если интересно, тема хорошо раскрыта в подкасте Дэна Карлина о истории детских страданий.

Родители Лукаса (мы с женой) довольно давно живём за границей. И, как может быть помните, Новая Зеландия страна с англо-саксонскими традициями и с развитой метрикой индивидуализма. Простейшим примером для понимания, что это такое, будет США — там она зашкаливает. В России напротив — коллектив прежде всего, цена отдельной человеческой жизни гораздо ниже. Не скрою, мне по сей день с большим даётся понять новозеландский, прежде всего западный менталитет, основанный на западной европейской философии.

В попытках провести сравнительный анализ систем ценностей, находясь в Новой Зеландии, мы, иммигранты, безусловно подвержены воздействию внешней среды. Хочется верить, что не только образ мыслей русского человека, не потерялся (25 лет жизни всё-таки), но и устройство западного мира в той или иной степени стало понятнее (8 лет жизни тут). Тому есть, на мой взгляд, доказательства.

Язык — есть отражение хода и структуры мыслей. Если вы хорошо владеете вторым языком, то скорее всего примеры не понадобятся. Уверен, все сталкивались с трудностями перевода, когда на радость постмодернистам деструктурологам некоторые сущности одного языка крайне сложно или вовсе нельзя описать с помощью средств другого. Простым примером послужит западное слово «privacy», которое больше, чем «частная жизнь» и «личное пространство», особенно, когда речь идёт о естественном человеческом праве на privacy. Русскому человеку сие явление не знакомо и органически не близко. А китайскому и подавно.

Западное общество стоит на прочных ногах традиций западной философской школы и в общем случае победившего прагматизма. Грубо говоря, очень грубо говоря, основных ног три: личное пространство, личные жизнь и здоровье, частная собственность. Все они — невероятно важные понятия, являющиеся основой здорового общества, в котором весьма разные индивидуумы имеют возможность максимально счастливо сосуществовать.

Возвращаясь к теме воспитания детей, сегодня на повестке дня обычный для любого родителя вопрос: что ребёнку можно, а что нельзя?

Сперва разберёмся с переводом, Лукас у нас, как ни крути новозеландец, хоть и с русскими корнями. Культурный фьюжен неминуем и обязателен. «Можно» по-русски — это «разрешено». Когда русский человек спрашивает «Can I do something?», скорее всего это будет означать «Можно ли мне сделать что-то?», не запрещено ли? В английском языке «can» — и это не железное правило, конечно — склонняется больше в сторону физических способностей «способен ли я».

Оттого на Южном острове, где не развит туризм, в местных забегаловках местные плоско подшучивают над туристами, отвечая на вопрос «Can I go to the bathroom?» — «I don’t know, can you?» Вопрошающий иностранец на самом деле говорит: «Я хочу в туалет, подскажите, где тут у вас что?» Однако, по-английски это звучит, как «Способен ли я ходить в туалет самостоятельно?» — на что даётся ответ «Я не знаю, а вы способны?»

Итак, что ребёнок может делать? Наша позиция — ребёнок может делать почти всё. За небольшими исключениями:

  • Ребёнок может делать всё, что не несёт потенциального вреда собственному телу и здоровью — после 18, пожалуйста;
  • что не вмешивается в чужое личное пространство и не вредит другому человеку — кидать песок в лицо другому бутузу не круто;
  • и что не касается чужого частного имущества — не стоит убегать к соседям во двор, например, как не очень хорошо ломать чужие игрушки.

По этим трём пунктам мы говорим жёсткое «нельзя». В остальных случаях — сложнее. (Запросто я что-нибудь пропустил, здесь в Окленде уж заполночь). Это было «может» в смысле «разрешено».

Ребёнок может — в смысле «способен» — делать гораздо больше. И способен оценить результаты своих действий (прагматизму привет). Помню, как-то он очень захотел принять ванну со своей любимой книгой, мы предупредили, что книжка разлезется и скорее всего потом её читать не получится — намочил, расползлась, выбросили, больше книги нет. С книгой в ванну можно. Из сегодняшнего: можно макать коричную палочку в сметану и грызть, просто это не очень вкусно. Таких «можно» по сто штук на каждый день.

И мы переходим к тому, что остаётся после «можно» — антитезному «нельзя». Как нам кажется, для эффективности и простоты «нельзя» должно быть мало, как можно меньше. По сути всё, что приходит мне на ум, укладывается в вышеозначенные правила. Например, на дорогу ходить без родителей нельзя, там реально опасно — это нельзя, потому что нельзя. А есть мелки — пожалуйста, только язык будет синий.

Может Лукас есть мелки? Конечно, может, способен. Разрешено? Конечно, ведь это не вредит ему физически (на мелках написано), не вредит никому другому и это Лукаса мелки.

С позиций индивидуализма — свободному представителю человеческой расы можно очень многое, и никто, даже его родители не имеют права вмешиваться и накладывать бессмысленные запреты. Надеюсь, у меня получилось донести эту мысль.