Записки из-под пальмы

Здесь в Атата, одном из атоллов рядом с Тонга, милые, замутнённые оголтелым христианством (включая мормонизм) люди, хороший сервис, чистый пляж, отвратительный кофе, развалившиеся постройки, дикие летучие мыши, наглые собаки, плохо прожаренная курица, переготовленный тунец, голодные мурены, довольные горбатые киты, цветные кораллы, стремительные крабы, охуевшие свиньи, косой бильярд, пустая сувенирная лавка, холодный бассейн, сладкие коктейли, сладкое кокосовое молоко, прокисшее кокосовое молоко, запах сероводорода от опреснительной станции, запах керосина от той же станции, дохлые змеи на мелководье, солёная вода в кране, дешёвое австралийское вино, недешёвое новозеландское пиво «Сделано для Тонга», нет телевизоров, почти нет интернета, все ходят в церковь, все очень никуда не торопятся вообще, то есть совсем.

Читать далее Записки из-под пальмы

Восточный Окленд

Здесь в Окленде я, когда приехал, поселился в пенсионерском районе Кохимарама. Там рядом океан, зелёные парки, чистые улицы, по ночам «собаки лают», как я утверждал больше десяти лет назад. Местные называют его «Кохи», мой новозеландский сын Лукас произносит это слово с английским мягким «h», которого почти не слышно, и выходит что-то типа «Кои». Душевно.

Читать далее Восточный Окленд

Остров Уаихеке на выходные

Здесь на Уаихеке, сравнительно небольшом острове размером около 100км², мне больше всего нравится отдыхать от Оклендских будней. Лишь сорок минут на пароме — и будто пять часов пилил на машине по шоссе в какую-нибудь Тутукаку.

Читать далее Остров Уаихеке на выходные

Суперинстаграм наносит ответный удар

Здесь в Окленде где-то раз в год, обычно сразу после рождественских каникул, я придумываю что-нибудь эдакое с коллекцией инстаграммов за прошлый год.

После того, того, как мобилохудожникам дали волю и разрешили постить не только квадраты, аккуратные мозаики снимки собирать стало намного сложнее. В прошлом году провозился часов восемь, и в конце концов всё обрезал под квадрат и аккуратненько разложил.

Вот, что получилось в этом году.

Читать далее Суперинстаграм наносит ответный удар

Свежие впечатления

Цветные шарики, вау!

Здесь в Окленде я уж больше десяти лет, и глаз замылился. Инстаграммлю понемногу, но совсем уж не то, то радовало глаз в первые месяцы после приезда.

Кругом всё очень яркое, цветное и игрушечное. В центре нет ни одного одинакового здания. Рядом с гостиницей, украшенной арабской вязью кинотеатр из стекла и ракетных боеголовок. В городе очень чисто, потому что никто не сорит. Честно говоря, даже плевать на мостовую стыдновато.

Китайцев много. В целом поскольку все «понаехавшие» на улицах говорят как минимум на десяти языках и наречиях. Оно и к лучшему, что так. Неправильный английский медленнее правильного и оттого понимается полегче. Жить здесь недёшево: пообедал сегодня на 300 рублей, а ведь всего-то съел кебаб с цыплёнком и кофе в Starbucks выпил. – И так далее…

Понятное дело, что русскоговорящие люди продолжают прилетать, и, если верить официальной статистике, всё больше и больше.

Читать далее Свежие впечатления

Остров неневезения

Фолловер

Здесь в Денарау натурально «Затерянный мир». За границами отсыпанного отельными корпорациями острова, на основной, так сказать, территории Фиджи по полной программе трэш и угар: антисанитария, разбитые дороги, коррупция, революции, военные положения, беднота, голытьба, разбитые тайфунами жилища, грязюка и много не очень приветливо глядящих на тебя людей. На Денарау при этом — рай за шлагбаумом: сетевые отели, коктейли, дорогие $300-$600 за ночь отели с бестолковыми вечерними шоу и коммерциализация вообще всего. Очень такой, стабильный, олдскульный образ отдыха. Нет нужды листать путеводитель или Foursquare фильтровать — рестораны вот, туры вот, покататься на лодочке тут, цветастый коктейль в номер, пожалуйста. Бродишь между отелями, как в Лас Вегасе, любуешься на синтетические богачества и роскошества, дрессированный обслуживающий персонал говорит тебе «Була!» и улыбается.

Всюду водят за ручку. Никакого риска, никакого адреналина. Даже кредитку с собой не нужно носить: «Запишите на комнату 2727, пожалуйста». В конце, не забудь только счёт оплатить, и такси с кондиционером отвезёт прямиком к международному терминалу аэропорта. Из окна авто посмотришь, как полуголые мальчишки катаются на лошадях по кладбищу. На зарешеченные окна первых и последних этажей обветшалых зданий. На стрелку спидометра водителя, который, не задумываясь, обгоняет через двойную сплошную и наваливает 80 км/ч там, где разрешено не больше полтинника. На разбитые булыжниками неоновые вывески и спящих под деревьями утром в среду, в будний день, взрослых мужчин. На курящих подростков и изнывающих от жары пожилых тётушек с разложенным на тряпках бесполезным скарбом на продажу.

Когда нас, отдыхающих, просили у бассейна расписываться за полотенца, я не сразу понял, что делается это не оттого, что австралийцы и новозеландцы известны своей клептоманией, а оттого, что иначе все полотенца будут унесены сотрудниками гостиница и проданы в деревнях по доллару за штуку.

Когда ребёнок захотел кушать, а, так совпало, все кафе уже закрыты, а рестораны ещё не открыты, я знаками поманил тётушку через витрину с вывеской «Сlosed» и попросил может сходить на кухню за сэндвичем. Тучная женщина в униформе удалилась и вернулась с аккуратно закрытым герметичным пакетом. Мальчик был накормлен и нормализован, вечер был спасён. Я попытался дать десять долларов на чай, оказалось — сотрудникам отеля запрещено брать наличные у постояльцев.

Что было для неё основным стимулом помочь нам с Лукасом? Желание помочь или боязнь получить плохой отзыв и, кто его знает, лишиться работы?

В последний день, во время завтрака, вокруг нас в ресторане собрались работники отеля, пожали нам руки, поблагодарили за сделанный выбор, пожелали всего хорошего и спели разложенную на несколько голосов традиционную фиджийскую песню. Жена плакала, ребёнок смотрел заворожённый.

Кто-то из руководителей отеля придумал эту фишку поди, мол, давайте официанты, повар и менеджеры будут посетителям, которые у нас первый раз и скоро улетают, петь хором, вот будет круто! Другое дело, что это какая-то дурацкая игра в итоге. Я знаю, что поющие знают, что я знаю, что им похуй абсолютно на нас, понаприехавших; их дома ждут семьи, которым может не так повезло с местом рождения, у которых меньше было возможностей двигаться по социальной лестнице.

От такой вынужденной неискренности я за годы жизни в Новой Зеландии как-то отвык. Стюарды Air New Zealand на популярных рейсах — взрослые мужчины, многим за сорок. Когда тут в хорошем ресторане тебя обслуживает человек, он точно не зарабатывает в десять раз меньше твоего и не вынужден цепляться за работу, как за спасительную соломенку, чтобы его дети не оказались на улице. Это сраный социализм, конечно, но минимальная оплата труда, защита прав, работающая судебная система, сглаженное классовое неравенство, до какой-то степени очеловечивает.

С позиций глобальной справедливости: понял, что мне не нравится чувство вины за то, на что я повлиять не могу в принципе. В английском есть хорошее слово «fortunate» — буквально «благоприятный», но я его воспринимаю, как «не не повезло». Каждый день напоминаю себе о том, насколько мне не не повезло, и как благоприятно сложились в основном не зависящие от меня обстоятельства.

Говорят, есть такое хобби — резортинг. Я бы такое в резюме добавлять не стал.